Так, разговаривая ни о чем, она причесала мне волосы. Мне и вправду понравилось, когда она возилась с моими волосами. О чем я ей и сказал.

— Ну вот, видишь, один «минус» превратился в «плюс».

Легли спать мы в четвертом часу. Она поцеловала меня в щечку и шепнула:

— Не забудь, с утра мы начинаем новую жизнь, ты обещала. Поверь, быть женщиной, а тем более молодой и красивой девушкой, тоже неплохо. Спокойной ночи, красавица.

Уснул я практически сразу, сон был крепкий, мне даже ничего не снилось. Все же организм за последнее время выдохся. Но, как ни странно, проснулся я рано. Еще не было и семи, а я уже встал и вышел в кухню.

«Ну и с чего начинать эту новую жизнь?» — думал я, завязывая халатик и включая чайник. Зайдя в ванную, я посмотрел в зеркало и стал рассматривать лицо.

— Ну и запустила ты себя, Алинка! — я не знаю, какая половина это сказала, но спорить не стал и даже подмигнул отражению. — Не ссы, прорвемся!

Первая проснулась Вера. Увидев меня у туалетного столика, она подошла и с улыбкой чмокнула меня в щеку.

— Привет! Что, красоту наводишь? Тебе помочь?

— Ну, не знаю, помоги, а то я во всех этих тюбиках и бутылочках уже запуталась, — ответил я.

— Одну минуту, — я услышал, как она зашла в туалет, затем в ванную и минут через десять появилась. — Ну, давай с самого начала, — она начала объяснять и рассказывать. — Слушай, а кто это вчера был? — спросила она с хитрой улыбкой.

— Егор, — спокойно ответил я.

— А, это тот, который помог…

— Да, он. А вот, Верчик, скажи мне, пожалуйста. Там, в школе, гипноз не применяли? — у меня все не выходило из головы, что я не только знаю способы минета, но и их названия.

Она вздохнула:

— Проводили, но только тем, кому сделали операцию, пока девочки были под наркозом, им… — она вдруг замолчала и посмотрела на меня. — Стой, так тебе же тоже делали операцию, я как-то и не подумала.

— А что там внушали?

— Ну а ты как думаешь? Я так понимаю, что у тебя что-то всплыло?

— Да, — я начал называть названия.

— Понятно, — вздохнув, произнесла она. — Там не просто гипноз, тебе показывали картинки или видео.

— Но как? Я же спала.

— А может и не спала, ты же не помнишь, это же гипноз, разбудили, ввели в транс, показали, объяснили и заставили забыть про сеанс.

— Точно, как я сама не додумалась. Но раньше я не поддавался гипнозу.

— Ну, этого я не знаю. Ну вот молодец, у тебя уже неплохо получается.

— Правда? — я повернул голову и улыбнулся.

— Правда.

— Спасибо, — я потянулся к ней и поцеловал ее в губы. — Слушай, Вер… — я рассказал ей, что со мной происходит, про потерю контроля над собой.

— У меня то же самое, — с грустной улыбкой произнесла она. — Я же тебе говорила, чтобы готовилась.

— А тебе это не мешает?

— Мешает, но я, кажется, поняла, что надо делать, чтобы глушить это. Пусть не надолго, но на два-три дня.

— И что же это? — я с интересом посмотрел ей в глаза.

— Я не знаю, понравится тебе или нет, но на все это влияет мужская сперма.

— Каким образом? — удивился я.

— Ну, я в этом не сильна, не знаю какая взаимосвязь, но после того, как я проглатываю сперму, то дня два-три чувствую себя спокойно. Даже никаких признаков бешенства матки, — улыбнулась она.

— Ты что, предлагаешь сосать всегда и у всех? Не-ееет, спасибо, конечно. «Но мы пойдем другим путем», — подражая Ленину, произнес я. — Может, что-нибудь наша медицина придумает.

— Я уже интересовалась.

— И что? И когда ты все успеваешь?

— Я проходила обследование, ну надо же знать, на что я годна. Просто хотелось знать, смогу ли я родить.

— И что?

— Смогу! Алинка, понимаешь? Я смогу забеременеть и родить, не смотря на то, что со мной делали!

Я видел, как у нее от счастья засветились глаза и выступила слезинка. Мне стало радостно за нее, я встал и, обняв ее, произнес:

— Вот видишь, дорогая, а ты боялась. Поздравляю! — я поцеловал ее в губы и нежно слизал слезинку. — Теперь осталось найти подходящего самца. — Мы весело засмеялись.

— И знаешь, что мне сказали? У меня там что-то повышено, из-за этого у меня такое возбуждение. Я не помню, там все в карточке написано. Но сказали, что после родов все может прийти в норму, а если начнут лечить, то есть опасность убить всякую чувствительность. Я подумала и отказалась. Быть фригидной? Нет, я лучше так. А ты как думаешь?

— Не знаю, но так, как сейчас, я не хочу.

— Ты что, дура, что ли? Алин, ну ты же еще молодая. Хочешь, чтобы тебя называли бревном?

— Я вообще сексом не хочу заниматься, — грустно произнес я. А сам вспомнил вчерашний вечер и тяжело вздохнул. Ведь было выше крыши. Я признавал это и еще то, что я хочу повторения. — Ну, не знаю, а глушить все это спермой тоже не вариант, вообще не вариант, — я сел, повернулся к зеркалу и стал рассматривать лицо. — Ладно, что-нибудь придумаем.

— Алинка, но мне же сказали, что после родов это может пройти.

— А если нет? Хотя роды сильно меняют женщину, это даже я знаю. Иногда они начинают делать такое… Хотя чаще сексуальность становится еще выше. Ты представь нас с тобой, если она еще повысится? Я сейчас не знаю, что с ней делать. Может, в академии что-нибудь лучше придумают.

— Но как туда попасть?

— Ничего, Верочка, попадем. На, подкрась мне губки, — я подал ей губную помаду. — Надеюсь, цвет я тот выбрала?

— Нет, давай лучше вот этот, — она сама накрасила мне губы.

Я встал и, обняв за талию, прижался к ней.

— Верунчик, как я счастлива, что мы снова вместе! Я так по тебе скучала.

Мы с пол минуты смотрели в глаза.

— А я, ты не представляешь, что я только не думала. Мне тут было страшно без тебя.

— А чего боялась? Маринка-то тут.

— Ну, она иногда приезжала. Вот представь: я попала в другой мир, я ведь за все это время так ни разу никуда не выходила, меня как в тюрьме держали. А с тобой мне было всегда спокойно, даже там, в болотах, когда по нам стреляли.

— Ну все, я уже с тобой, — я поцеловал ее.

— А куда ты вообще делась тогда?

Я рассказал ей, куда тогда поехал, и что произошло.

— Ну ты и дурочка, неужели я бы без этих прокладок не обошлась бы? — она засмеялась.

— Откуда я знал?

Она засмеялась.

— Ну вот представь, у тебя начнутся месячные, а прокладок нет. Что, все? Ничего тут страшного нет, всегда можно найти выход, раньше же обходились, да и сейчас многие и не знают, что это такое.

— Ну что ты, Вер, я же на таком взводе был, практически не соображал что делаю, а тут еще и у тебя боли…

— Ну и что? Глупенькая, — она нежно поцеловала меня в нос. — У тебя же у самой были, и тоже с болью. Ты же не умерла, и ничего с тобой не случилось. А у твоего друга была аптечка, нашлись обезболивающие, и, кстати, он женские прокладки использует вместо стелек, так что у него и это нашлось. Кстати, про прокладки, там в ванной лежат ежедневные, советую пользоваться, чтобы не случилось протекания. И старайся носить юбки, с нашей проблемой это лучше брюк.

— Ну, конечно, лучше. Брюки пока снимешь, а тут задрал, и все. — Мы захохотали.

— Ты не поняла, — смеясь произнесла она. — Я имела в виду промокание.

— Аааа! А я думала — другое…

— Вы что тут как лошади ржете? — в дверях появилась заспанная Марина. — Поспать не даете, — пробурчала она и двинулась дальше. У нас это вызвало очередной приступ смеха.

— А ну, покажи руки, — Вера взяла меня за ладони и посмотрела на пальцы. — Хороший маникюрчик, ты где его сделала? — Она взяла пилочку.

— Вер, давай я сама хоть что-то сделаю. Нужно же учиться. Сегодня мы ждем гостей, так что голыми не ходить.

— Ой, ой, ой…. Сама забыла, как голая ходила?

— Тогда меня заставляли. Между прочим, ты….

— Алина, скажи, ты не обижаешься на меня за все, что я тебе сделала там? — серьезно спросила она.

— Вера, забудь, что там было. Я ведь понимаю, что ты сама была не лучше нас. И понял я это, когда вышел из душа, а ты сидела и ждала меня. Я увидел в твоих глазах все. Тебе было жалко меня, да и не только меня, скорее всех нас, но ты ничего не могла сделать. А вот скажи мне другое: почему ты потом так относилась ко мне?