— Не знаю, просто увидела запись, как ты с той девушкой в душе. Мне так хотелось быть на ее месте, ты не представляешь, что со мной творилось. Поверь, я не со зла так на тебя ополчилась. Просто я сама видела, что ты как-то странно ко мне относишься. Другая бы за то наказание возненавидела бы меня, а у тебя в глазах всегда была нежность, ты так на меня смотрела всегда, вот как сейчас, я просто таяла под этим взглядом. И злилась, что скоро тебя не будет. Ведь ты первая была за эти годы, кто смотрел на меня с любовью. Я ведь не знала тогда всего.

— Ну как ноготочки? — я показал ей пальцы.

— Ну вот, уже лучше, скоро все будешь сама уметь делать. Правильно, что руки не опускаешь. Какая разница! Главное, что ты живешь! И тебе понравится, нам же нравится…

— Ну что-то подобное мне уже Марина говорила. Надеюсь, что вы правы.

— Пойду что-нибудь съем. Ты будешь?

— Нет, я уже позавтракала.

Она пошла на кухню, а я уселся на диван и включил телевизор. Переключая каналы, остановился на новостях и принялся за вторую руку.

— Слушай Вер, а где та Даша? — крикнул я. Но в ответ — тишина.

— Что говоришь? — в дверях появилась Вера. — Держи кофе.

— Спасибо, поставь пока. Я говорю: куда делась Даша?

— Не знаю, — вздохнула она. — Ее отправили на операцию в клинику.

— А почему в клинику? Мне же делали на месте.

— Не знаю. Видимо, у нее сложнее. Хотя, насколько я знаю, и тебе тоже много что изменили.

— Если честно, я не заметила, только вот губы: у настоящей Алины они были тонкие, а сейчас… — я сложил их бантиком и протянулся к ней.

— Я видела тебя еще там, в кабинете гинеколога, и говорю тебе, что не только губы. И еще видела твое фото.

— Где?

— Катя показывала, за ней же мама приехала сюда, она тут жила.

— Да ладно? И что?

— Все хорошо, приняла такой, какая есть. Мы ей все рассказали.

— Ну, она же мать. Главное, что ребенок жив. Для матери он всегда самый родной.

— Она имя хотела поменять, но мы уговорили оставить свое, Алина.

— Это мне надо менять.

— Зачем? Тебе это имя идет, мало ли Алин. А давай, к ней съездим, — предложила Вера.

— Я уже раз съездил, да и не хочу встречаться с ее мамой, не знаю, как в глаза смотреть, чувствую себя виноватым.

— Во-первых, ты сама жертва, а во-вторых, ты совсем не похожа на ту Алину.

— Не знаю, а вот в ту деревню съездить надо: ведь если бы не Галя с Николаем, не знаю, что было бы. Они нас практически спасли. И потом тебя уже одну спрятали. И еще, они говорили, что у них там есть какая-то ведьма, которая лечит. Может, поможет мне с ногами. Ты поедешь?

— Алинка, я теперь тебя одну никуда не отпущу, так и знай. Мне лучше рядом с тобой под пулями, чем одной вот тут.

— Вот значит скоро поедем. У меня ведь еще есть сын, ты же знаешь. Хочу увидеть его, помочь чем-нибудь. Соскучился. Надеюсь, Валерка относится к нему хорошо. Это его отчим. Я сына всегда сам обеспечивал.

— А мать что?

— Нет, она-то поднимет его, я не сомневаюсь, да и муж так не плохой, мы с ним даже друзьями были.

— Первый раз такое слышу, что вы друзья с новым мужем твоей бывшей. Ты, главное, любовницей теперь не стань. — Мы посмотрели друг на друга и прыснули смехом.

— Не стану, можешь поверить…

— А как ты представишься?

— Как-нибудь? Для тети я молодая. Может, сестрой, ведь никто не знает, сколько у меня было женщин. Но вот если бы я тебя встретил раньше, я бы точно остановился и был бы только с тобой.

— Правда? — тихо спросила она и опустила глаза. — Я видела тебя на фото, ты мне тоже очень понравился. Именно таким я в детстве представляла своего принца.

— Ну, я был не принц, а всего лишь солдат.

— Для девушки любой любимый человек — это принц.

По телевизору начали показывать ЧП, и я отвлекся, даже не знаю почему.

— «Как только что нам сообщили, сегодня рано утром при выезде со стоянки возле своего дома было совершенно нападение на представителя Чечни при правительстве России Джехара Харипова», — появилась его фотография.

Вера поперхнулась и разлила на себя кофе.

— Это он! Точно, это он! Он спрашивал, где карта!

Я услышал про карту, но пока не стал задавать вопросов, а хотел дослушать до конца, тем более знакомая фамилия.

С безразличным выражением на лице диктор произнес:

— «Я передаю слово нашему специальному корреспонденту. Он уже находится на месте происшествия».

И вновь повторение про нападения:

— «Как утверждают очевидцы, когда бронированный «мерседес» господина Харипова выехал из подземной парковки, — как-то весело говорил парень, — из припаркованного вон в том месте ВАЗ-2106 вылез человек в маске и положил на плечо какую-то трубу. Через секунду раздался сильный хлопок, а затем сильный взрыв. «Мерседес» превратился в груду металла. Стреляли из так называемой «мухи», преступники бросили ее на месте преступления».

В кадре появился обгоревший и искореженный остов «мерседеса», а затем и гранатомет.

— Ну что же вы за мужики такие? — произнес я, увидев РПГ-7, не могут даже типы гранатометов отличить. — Это же легендарная семерка! А «муха» — это восемнадцатый. И то не гранатомет, а граната.

— «Все, кто находились в салоне, погибли, также тяжело ранен охранник парковки, а его напарник погиб. Так же пострадали припаркованные рядом автомобили».

Мне уже было неинтересно: надо же, погибли люди, а он зацикливает внимание на пострадавших автомобилях. Он начал меня раздражать, и я отвернулся от экрана.

— «Как сообщили нам в правоохранительных органах, ведется следствие».

— Вера, что ты там про карту говорила? — я внимательно посмотрел на нее, понимая, что даже забыл спросить, что вообще от нее хотели.

Вера рассказала мне всю историю.

— Ты не будешь меня ругать? — спросила она в конце.

— Нет, ты просто тогда растерялась и поступила так, как поступила. И теперь ты сама себя уже наказала. Ладно, разберемся. Когда ты там была, кто тебя еще видел?

— Ну, Юра. Как он там оказался, я не знаю, ну вот еще с этим приезжали, охрана его и Артур.

— Ну, этих двоих еще вчера таким же способом убрали. Явно не хулиганы. И что они дальше делать будут? Артура сейчас бояться не стоит. И, кажется, я догадываюсь, кто так дерзко работает.

— Это все из-за этой карты? — испуганно спросила Вера.

— Нет, скорее всего, про нее пока ничего не знают, да и про тебя тоже. А убирают их… Скорее всего, и Артур попадет под раздачу, и было бы лучше, если бы они его так же… Так вот, убирают, скорее всего, из-за того, что не смогли сохранить груз, там же его было до хуя. Хватило бы пол Москвы поднять на воздух. Не один год, видимо, готовили. А тут такой облом.

— Так теперь что? Могут и меня?

— Не думаю, ты видела только этих двоих, и один из них уже труп. Они наказывают за провал. Жестко, ничего не скажешь, первый раз такое вижу. Видимо, хозяева сильно разозлились. Но самое главное, как оперативно! Вера, — я обнял ее, — успокойся. Я думаю, что сейчас мы в большей безопасности, чем раньше. Но вот кто еще знает про ту карту? Хотя про нее многие знают, а эти, видать, тебя нашли первыми.

— Да, вот еще что. Я сказала им, что все забрали парни из ГРУ, но он не поверил и сказал, что среди документов карты не было.

— А это значит, что есть крыса. Ладно, сегодня приедет генерал, что-нибудь будем думать. А ты им, если что, нужна живая, так что отобьемся. Ну как у меня ногти? — спросил я, меняя тему. — А Маринка что у нас, еще спит?

— Да, поссала и дальше спать, — хихикнула Вера.

— О, мне то же самое нужно сделать, — я встал, чмокнул ее в лоб и пошел в туалет.

«И что мы тут имеем? — думал я, сидя на унитазе. — Артур может попытаться купить свою жизнь, рассказав про карту, а может, он вообще не под ударом? Может, только старший отвечал за груз? Тогда Артур продолжит охотиться за Верой или за мной. Но я таких щенков не боюсь. Главное, чтобы не начали охоту волки, с ними будет уже сложнее. Я уже не тот волкодав, даже, вот, писаю сидя, — подтирая киску, подумал я. — Но все равно покусать сумею». И тут вдруг у меня мелькнуло какое-то прозрение, но вот какое — я не смог догнать эту мысль.