— Ну, думаю, что можно попробовать. Ты предлагаешь отправить туда нашего представителя?

— Да, а чтобы избежать какой-либо утечки, передать с ним письменный приказ командующему флотом. Это общая идея, а тонкости можно и доработать. — Я взял чашку и допил залпом уже холодный кофе.

— А как доставить группу спецназа в точку?

— Десантировать с самолета, других вариантов я не вижу. Это не должно вызвать вопросов у журналистов. Они постоянно тренируются. И также десантировать роту потом в нужную точку, где будете устраивать ловушку.

Я скрестил руки под грудью и опять посмотрел на карту. Повисла тишина, все переваривали услышанное.

— Думаю, что такого хода от нас не ожидают, — сказал Терехов. — А это вариант.

— Это только если они уверены, что их не раскрыли, — сказал я. — Поэтому не стоит создавать вторую группу.

— Сколько вам нужно времени для доработки этого плана? — спросил Терехов у Евсеева.

— Двое суток.

Он подошел к большой карте России и пальцем провел черту от острова Русский до примерной точки в нужном квадрате.

— Тут часа три полета. Подберите надежного человека для отправки во Владивосток, полномочия и приказ командующему у него будут. Определитесь с местом, куда можно вытянуть боевиков. На все у вас сутки, — он обвел всех взглядом. — Все свободны. Алина Викторовна, задержитесь.

Я даже и не сомневался уже. Он все понял.

— Евгений Юрьевич, Вы не ждите, мы ее довезем.

Когда все вышли, он подошел ко мне вплотную и посмотрел устало в глаза.

— Ну что, майор, давай прогуляемся.

Я хотел, было, сделать вид, что не понял слово «майор», но передумал. Может, оно и к лучшему, что он знает. Я вздохнул и кивнул головой. Спустились вниз и по дорожке двинулись к озеру.

— Я не буду спрашивать, что и как. Мне достаточно того, что я теперь убедился, что мне сказали правду. Ладно, сейчас речь не об этом.

Мы остановились на краю площадки перед спуском к озеру.

— Я так думаю, что сейчас ты не планируешь возвращаться в СГБР.

— А как Вы себе это представляете? — улыбнулся я.

— Ну ты и без меня знаешь, что от разработанного плана зависит весь успех операции. Я не говорю, что именно в боевой состав. Ты ведь можешь просто планировать операции.

— Я последнее время работал за штатом.

— Понимаю, не хочешь связывать руки.

— Вот именно, ведь штатным операм часто связывают руки всякими инструкциями, а это порой очень мешает работе.

Мы помолчали. Он повернулся и подозвал охранника. Что-то сказал ему тихо, тот сразу исчез. И вскоре появился с коньяком и двумя бокалами.

— Не желаешь?

— Почему нет, генеральский всегда вкусней.

Он налил коньяк и подал мне бокал.

— За спецназ!

— За спецназ!

Этот тост мы всегда поднимали первым.

— Да, инструкции — они действительно иногда мешают работать, только знать бы, кто их составляет.

— А те, кто сами никогда не будут ими пользоваться, — ответил я.

— Там было все понятно, никакие инструкции выполнять не требовалось, — сказал он, глядя на озеро.

— Почему же, была одна инструкция: остаться в живых и сохранить людей, — ответил я.

Мы опять помолчали.

— Я вот что хотел тебе предложить: у меня есть приказ создать отдел по борьбе с торговлей людьми. Так получилось, что тебе непосредственно пришлось с этим столкнуться. Вот я и хочу предложить тебе пост зам. начальника отдела. Я понимаю, что тебя связывает с Дедом. Но там ты бы смог организовать работу. Тем более приоритет при создании отдела нужно отдавать молодым женщинам.

Я вздохнул.

— Он там вообще помешался на бабах. Если так дальше пойдет, то у нас мужчины скоро будут выполнять самую грязную работу в армии, а руководить армией будут бабы, — я достал сигареты и закурил. — Знаете, Степан Алексеевич, не смогу я работать в кабинете, не мое это, да и Дед тоже. Мы привыкли уже к друг другу, с Афгана вместе. Не хотелось бы подводить его. Да и к тому же посмотрите на меня: я еще ребенок, какой зам. начальника?

— Ну, ребенок ты с виду, а внутри?

— Ну, всем же не объяснишь. Видят только то, что видят. Я вообще не против, но только за штатом отдела. Я могу попутно выполнять оперативную работу по этому направлению.

— А сил и времени хватит? У Мурзина работы выше крыши.

— Ну, если надо, мы и двадцать шесть часов в сутки будем работать.

Мы опять замолчали.

— Но ты подумай, — сказал он. — Кстати, а знаешь кого я планирую ставить начальником отдела?

— И кого же?

— Соколова, братишку твоего.

Я посмотрел на него внимательно. Вот это поворот.

— Так не честно, — произнес я. — Вы заставляете меня делать трудный выбор.

— И это еще не все. Твоя дочь будет в этом же отделе.

— Но ее же, вроде, ФСБ…

— Я не отдал. Так как?

— Не знаю.

— Хорошо, ты подумай, я не тороплю. Сейчас, я слышал, ты хотел отдохнуть. Так езжай, отдохни, съезди на море. Если есть финансовая проблема, поможем. А потом дашь ответ. Только не вляпайся куда-нибудь, — улыбнулся он.

На этом тему закрыли. Говорили о другом, потихоньку посасывая коньяк. От обеда я отказался, и мне предоставили машину, которая и отвезла меня к Деду на дачу.

По пути я попросил остановиться возле супермаркета и купил коньяк. Мне хотелось напиться, чтобы не думать ни о чем. Вера встретила меня у калитки и, обняв меня, чмокнула в щечку.

— Я так соскучилась! Ты где была? Ого, на какой машине тебя возят, это кто? — провожая взглядом шестисотый мерседес, спросила она.

— Такси поймала. Я тоже соскучилась. А где т. Маша?

— Она отдыхает, а я одна скучаю.

Она сейчас была похожа на ребенка. Зайдя в комнату, я разделся, снял надоевшую юбку и блузку.

— Вер, я не представляю, как в этом можно ходить… Красиво, согласна, но неудобно. Мне кажется, что бедра в тиски были сжаты.

— Красота требует жертв, — улыбнулась она и подала джинсовую юбку и топик на тонких бретельках.

Я не стал спорить. Да и уже смысла не имело стесняться кого-то. Я видел, что у меня красивая фигура, и все это на мне очень хорошо смотрится. Так почему и от кого я должен это все скрывать?

— Я так жрать хочу, — распуская волосы, произнес я.

Пообедав и убрав посуду, мы вышли в сад.

— Вера, пойдем, на озеро сходим. Покажу тебе классное место.

— Пойдем, — обрадовалась она.

Уже по дороге я посмотрел на свое плечо. Я уже не носил пластырь, а благодаря хирургу, который зашивал мне рану, у меня осталась только красная полоска с маленькой отметиной от пули.

— Верка, я не могу так.

— Как?

— Ну, смотри, лямки от лифчика видать.

— Ну и что?

— Я как будто только в нем и иду.

— Да не бери в голову…

— А бери в рот. — Мы прыснули смехом.

Уже на берегу я достал бутылку:

— Вер, давай напьемся… Задолбало все…

— Давай.

Вскоре Вера убежала купаться. Крикнув ей, чтобы далеко не заплывала, я задумался. Все-таки, кто я? Еще мужчина в женском теле, или уже женщина с мужским характером.

Я полез за сигаретами и вдруг увидел два предмета. Достав их и положив рядом, я закурил. Губнушка в красном тюбике и золотистой надписью и рядом — черный, вороненой стали пистолет. В памяти всплыли слова и давно слышимой песни: «Любовь и кровь, любовь и смерть, а выбрать нам дано одно». И вот что я должен с этого выбрать. Губная помада — это любовь. А пистолет — понятно.

Я сидел, смотрел на Веру, которая плескалась действительно как ребенок. Может, тоже искупаться? Никого нет, пляж метрах в пятистах отсюда. Подумаешь, в нижнем белье. Купальник не на много отличается.

Я не слышал, как ко мне сзади подошли. Я их почувствовал. Человек пять, не меньше. Я увидел, как замерла Вера в воде и уставилась на нас. Сделав глоток из горлышка, я через плечо протянул бутылку назад. Кто-то ее взял, и я услышал, как в ней заплескалась жидкость. Вера вышла из воды и медленно приближалась, с испугом глядя на нас.