Мы пешком добрались до стоянки. Отправив Веру купить продуктов, сам пошел за машиной. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, я забрал машину, и уже через десять минут мы двигались в потоке транспорта.

— А ты и вправду бы взорвала нас? — спросила Вера после долгого молчания.

— А у нас был выбор? Да, взорвал бы.

— А я уже прощалась с жизнью. И знаешь, не о чем не жалела, ведь я получила самое большое удовольствие в жизни, и можно было умирать. И его доставила мне ты… — она наклонилась ко мне и чмокнула в щеку.

— Вера, — строго сказал я, — хватит о сексе. Все, наеблись две курицы, — мы одновременно прыснули смехом.

Успокоившись, я включил радио и тут же наткнулся на новости. «Сегодня в нашем городе на улице… в доме номер… примерно в 17–30 прогремел мощный взрыв, погибли четыре человека. Силовые структуры от каких-либо комментариев отказываются, но как удалось выяснить нашему корреспонденту, сработало взрывное устройство, называемое растяжкой…

— Да-аа, чего только не придумают. Растяжка, мощный взрыв, еще что придумают, террористов вспомнят.

Я посмотрел на Веру. Она не сводила с меня взгляда…

— И что мы так смотрим?

Она засмеялась:

— Ты и себя курицей назвал….

— Ну а кто я еще после таких ошибок. Надо башкой думать, а не лобковой частью.

— А кто-то мне, помнится, говорил, что я на передок слабая… — она засмеялась.

— Я думал, что только у мужиков так: «хуй стоит — башка не соображает», а у вас — то же самое. И вообще это было по пьяни, я ничего не соображал, больше такого не повторится. Это точно.

— У нас ничего не стоит, — продолжала она веселиться. — А повторится или нет, мы еще посмотрим.

Я понимал, что это веселье нервное, организму нужна разрядка после пережитого стресса. Вот смех — хорошая разрядка.

— Куда мы едем? — вдруг спохватилась Вера.

— А не один ли хер? Куда выедим, туда и поедем, — мы опять прыснули смехом. А я и вправду не знал, куда мы едем.

Вера перелезла на заднее сиденье и вытряхнула вещи, которые собрала в пакет, на сиденье.

— Хоть трусы, что ли, одеть. Тебе подать?

— Я что, буду их на ходу одевать? — мы опять засмеялись. — Что-то много мы смеемся, у нас четыре трупа за спиной.

— А так были бы мы трупами, им просто не повезло, — снимая платье, ответила Вера.

— Ты смотри, сейчас аварию устроишь, стриптиз тут показываешь.

— Пусть на дорогу смотрят, а не на меня, — хихикнула она. Одев ту же джинсовую юбочку и тот же топик, что я одевал с утра, она вернулась на переднее сиденье. — Что, я не права?

— Ты о чем?

— О трупах…

— Права, и меня радует твое настроение по этому поводу.

Вскоре попался указатель на Томск.

— Значит, туда и едем.

— Может, мы сегодня покушаем где-нибудь? А то эти придурки не убили, так сами себя голодом заморим.

Я тоже вдруг почувствовал страшный голод, вспомнил, что сегодня вообще ничего не ел.

А в это же время от здания на Гоголевском бульваре в Москве, отъехала черная «Волга» ГАЗ 3102 и, набирая скорость, скрылась в направление центра. В салоне был только один пассажир — мужчина в дорогом штатском костюме, на вид 50–55 лет. Несмотря на возраст, седина не спешила покрывать его голову. Сосредоточенный взгляд и сжатые губы говорили, что он чем-то очень озабочен. А забот хватало.

Он три дня как вернулся из отпуска, в который его отправили, сняв с должности начальника антитеррористического отдела. И вот после почти месячного отсутствия к нему на дачу прибыл сам начальник ГРУ генерал-полковник Евсеев Александр Владимирович.

— Ну, Евгений Юрьевич, — заявил он с порога, — принимай гостя, — и протянул бутылку коньяка.

Они поприветствовали друг друга как старые друзья. Да, они и были друзьями, что бы не происходило между ними, но оба понимали, что дружба дружбой, а служба службой, поэтому никогда не обижались.

Разместившись на веранде и разлив коньяк, Евсеев начал первый:

— Ну что, Женя, принимай свой отдел обратно. Я, правда, хотел видеть тебя своим замом, но думаю, ты не пойдешь, — он хитро посмотрел на него.

— И правильно думаешь: хочешь друга превратить во врага — сделай его своим замом, — они засмеялись.

— Ты оказался прав, — продолжил Евсеев. — В управлении действительно работал «крот». Он и сливал твоих агентов. И угадай кто?

— И кто же?

Евсеев пригубил бокал, делая тем самым паузу.

— Твой зам, полковник Свиридов. Я думаю, он подсиживал тебя, начал ставить палки тебе в колеса и делал это не бесплатно, а потом вошел во вкус и не смог остановиться. Короче, ФСБшники задержали большую партию оружия, и знаешь, где шла эта партия?

— Могу догадаться: по нашему каналу, и не просто по ГРУшному, а именно по каналу отдела.

— Какой ты догадливый! — не без иронии произнес Евсеев. — Но самое главное, друзья из ФСБ поделились свежей информацией. Свиридов уже давно работает на некоторых арабов. И… — он опять сделал паузу и поднес бокал к губам.

— …и так же с шейхом, к которому я хочу заслать человека… — закончил за него Мурзин.

— Так точно, Женя, — улыбнулся Евсеев.

— Когда я могу приступить к своим обязанностям? — спросил Мурзин.

— Да хоть сейчас.

— Тогда я прошу отменить операцию «Восток 3».

— Но, Женя, ты же понимаешь, что машина уже запущена, для отвода агента нужны дополнительные средства… — он не успел закончить, Мурзин его перебил:

— Я все понимаю, а ты, Саша, что-то не до понимаешь. Кто начал эту операцию? Свиридов? А это значит, что эту молодую девочку уже ждут там, ты понимаешь? Про нее уже знают. Значит, что? Она погибнет, — Мурзин залпом выпил коньяк успокаиваясь.

— Черт, как же у меня это вылетело из головы. Ты прав, мы сами ее толкаем на смерть.

— Этот га…он, видимо, не просто так из курсантов выбирал. Ведь она может и еще кое на что пригодиться. Он просто не знает, если бы с ней что-нибудь случилось, он бы умирал долго и мучительно, и мы даже помочь ему не смогли бы.

Он тут же взял телефон и позвонил полковнику Соколову.

— Андрей, слушай меня внимательно. Срочно передай, чтоб готовили отход агенту «Восток 3». Срочно, крайний срок завтра, ее должны вывести из игры и доставить сюда. Понял?.. Тогда работай, я буду сегодня вечером, приготовь доклад. — Он отключил телефон, разлил еще коньяк и нервно закурил. — А Свиридов где сейчас?

— Ушел Свиридов, молодой следователь отпустил его под подписку… и ни Свиридова, ни подписки. Скорее всего, уже у своих арабских друзей. Он тяжело вздохнул.

— Саша, а этого следователя пробили? — выпуская дым спросил Мурзин.

— Да, вроде чист. Правда, были контакты с Тихомировым, но тут тоже как бы не докопаться, — он опять вздохнул. — Этот Тихомиров еще… Вот, Женя, скажи, как так? Ну знают ведь, что он стоит и за торговлей девочками, и оружием, и наркотиками, а без доказательств не тронешь. Его коллеги-ФСБшники тоже копали, но пока без… — он развел руками.

Они молча выпили.

— Слушай, Женя, а ты веришь этим троим? — спросил Евсеев, точно зная, что генерал понимает, о ком идет речь.

Мурзин пожал плечами.

— Если честно, то верю. Все трое говорят одно и то же, даже прицепиться не к чему. Да и звонок этой девушки…

— А может, звонок — провокация, а эти трое просто подготовились. Может, есть какая-то цель? Может, за ними кто-то стоит?

— Да и кто за ними стоять может? Я тоже тут не сидел, сложа руки. Ребята пробили их, ничего интересного: один — вообще одноклассник этой девушки, Аникиной Алины Алексеевны 90-го года рождения, второй — его брат двоюродный, а третий — так, приятель.

— Ну, может так было задумано. Женя, ты — боевой генерал, и веришь в такую чушь?

— Хотелось бы не верить, но почему-то верю, много фактов «за».

Евсеев улыбнулся.

— Я удивляюсь тебе. Ты что, и вправду считаешь, что можно вот так взять, и разум и душу одного человека пересадить в тело другого? Да это бред.