-  Пойдём? – позвала Зоя. – Нас ждут бутерброды.

Переступая через порог, Петя ощутил толчок тошноты и тогда понял, что уже сильно пьян. На эту мысль отозвался мочевой пузырь. Петя в четыре шага пересёк кухню, чуть шатнулся, чтобы отклониться от курса и попасть в дверной проём, и вышел в коридор. Дверь туалета была на треть приоткрыта, внутри горел свет. Петя увидел бесформенную фигуру старика, стоявшего лицом к унитазу. Спину деда поверх рубахи покрывала жилетка из овчины, некогда бывшая ему впору, а теперь на много размеров превышающая надобность. На ногах висели тёмно-синие дырявые кальсоны. Дед кряхтел, медленно, мучительно и кропотливо совершая процедуру, аналогичных которой собственных штук пять за сегодня Петя не заметил. Он услышал подкошенную, как во время ветреного ливня, струю, потом звук слива, увидел, что дед, заправившись, поворачивается, дёргает дверь, выходит из туалета, тушит свет и, натужно кашляя, шаркает в свою комнату.

Петя сделал несколько шагов и услышал скрип пружин под укладывающимся телом старика, потом негромкий прерывистый стон, который, дав Пете минуту послушать стук собственного сердца, перешёл в чуть слышный умиротворённый храп.

Выйдя из туалета, Петя остановился на распутье, прислушался к храпу старика, поколебался и шагнул в противоположную комнату – туда, где находилась старуха.

Она лежала на боку лицом к шкафу по правую руку от Пети. У её изголовья горел красный ночник, освещая неподвижное лицо с закрытыми глазами. Она ровно и бесполезно дышала, синкопируя стрекот часов. На стене висел молдавский ковёр, сохранившийся в очень приличном виде. Слева от кровати, за тумбой, покрытая светлой простынёй, покоилась швейная машинка. Вдоль другой стены, прямо против двери в спальню, помещалось трюмо с большим тройным зеркалом, в котором тёмная худощавая фигура стояла в изножье старушечьей постели. Эта фигура смотрела на старуху с угрюмым любопытством из зазеркалья, а старуха лежала здесь, в другом мире, и не хотела передавать ему никаких сообщений.

В очередной раз взглянув на наблюдателя в зеркале, Петя вздрогнул, потому что за ним появилась ещё одна фигура.

-  Не пугайся, - прошептала Зоя, опуская руки ему на плечи.

Петя повернулся и посмотрел на неё новым взглядом, состоящим из множества вопросов, среди которых невозможно было выбрать главный.

Зоя критически оглядела бабушку и, в свою очередь, вопросительно посмотрела на Петю.

-  Не нужно вызвать скорую? Ведь пришло уже время? – шепнул Петя, с несмелой серьёзностью ожидая её решения.

-  Не нужно. Видишь – боль не мешает ей спать, - Зоя прошла в зазор между шкафом и кроватью, где ещё помещался небольшой табурет, чтобы удобнее было кормить бабушку и измерять ей давление. Зоя села на этот табурет, близко-близко к старухе, и похлопала рукой по краю кровати, куда не доставали бабушкины ноги, приглашая Петю тоже присесть.

С минуту они сидели молча, застывшие под тяжестью мгновения. Потом Зоя мигнула и посмотрела на Петю с оттенком насмешливости. Её умиляли его неловкость и житейская некомпетентность в сочетании с неумолимым, граничащим с дерзостью любопытством исследователя, которое толкнуло его в эту комнату. Петя бесталанно строил сосредоточенную мину, пытаясь спрятаться за ней от неудобства ситуации, которое было для него обременительной условностью, но которое он, тем не менее, не мог игнорировать в силу привычки и воспитания. Вот эта попытка дезориентировать Зою в ту минуту, когда она яснее, чем собственные, видела все его мысли, и развеселила её. Она решила про себя молчать, усугубляя неловкость, пока та не отяготит его до такой степени, что вынудит избавиться от неё.

-  Главное, что ей не больно, - глупо сказал Петя, едва не заставив Зою прыснуть.

И тут, словно отреагировав на эти слова, которые она не могла слышать, старуха открыла глаза. Улыбка тут же исчезла с Зоиного лица – она напряжённо дёрнулась к бабушке. Старуха мигнула раз, другой, посмотрела на Зою усталым, испуганным и в то же время просящим взглядом, издала длинный стон и перекатилась на спину.

-  Ой, ой, ой, - закричала она.

Зоя вскочила и помогла ей вернуться в предыдущее положение.

-  Лежи, лежи, не нужно поворачиваться, - приговаривала Зоя, бережно передвигая её конечности и подтягивая корпус.

Петя тоже беспомощно вскочил. Зоя убедилась, что бабушкино положение устойчиво и безболезненно, села на табуретку и махнула Пете, приказывая и ему вернуться на своё место.

Старуха переводила взгляд с Зои на Петю, вытянув, насколько это возможно, шею. Она смотрела всё осознаннее с каждым мгновением, и чем дольше длилось её бодрствование, тем более напуганным становился её взгляд.

-  Спасите меня, - прохрипела старуха, всё так же переводя взгляд с одной на другого.

Петя заметил, что Зоины губы непроизвольно дёрнулись концами вниз. Зоя протянула бабушке руку и позволила её пальцам с прозрачной кожей ухватиться за неё.

-  Всё будет хорошо, - не своим голосом тихо сказала Зоя.

Старуха посмотрела на неё с благодарностью, нижним слоем которой был упрёк, а под ним – снова благодарность, и дальше – опять упрёк, и её веки стали потихоньку смыкаться, закрывая её всю, как опускающиеся ролеты закрывают витрину.

-  У тебя не болит? – спросила Зоя. – Не нужно врача?

Старуха на секунду прищурилась в знак отрицания, отпустила Зоину руку,  погладила её своей рукой и через несколько секунд уже снова тихонько и ровно дышала.

-  Зажмурь глаза, бабуля, чтобы свет не ослепил тебя. Они такие торопыги – зажигают свои люстры, не дождавшись, пока стемнеет. А на люстрах десятки лампочек. Ну вот, твои глаза уже привыкли. Теперь ты видишь, где находишься? Выйди на балкон. Чувствуешь, какой воздух? Свежий, тёплый, пахнущий весной. Ты очень высоко. Над тобою небо нежнее, чем газовый шёлк. А внизу город с бежевыми фасадами и глазастыми крышами. Он устроен так ладно, словно весь целиком низошёл на землю. Этот город ты никогда не видела, но он тебе словно бы знаком. И если присмотреться, то слева от собора с золотым куполом, между домами, можно различить вывеску твоего гастронома. А выше по улице рынок, где продаётся самая свежая рыба и овощи по сносным ценам. Прямо возле вашего подъезда открыли булочную – и теперь оттуда на пол-улицы аромат свежей выпечки. А если ты немного пройдёшься вдоль балкона, то увидишь роскошный лес, - как парк Ленина, только намного больше. Туда можно добраться на десятом троллейбусе. А теперь посмотри в другую сторону и вдаль – почти у самого горизонта на холме пепельный шпиль рядом с травертиновым собором. Ты часто гуляешь там с внуками – детьми дяди Валеры, ведь он живёт неподалёку. Теперь ты узнаёшь, где оказалась? Сложно тебе будет оторвать взгляд от этого города, но у тебя будет достаточно времени, чтобы насмотреться на него, потому что этот город становится твоим домом, а пока пора возвращаться. Молодой швейцар, открывая перед тобой дверь и здороваясь, улыбается так, словно всю жизнь только того и ждал, чтобы ты зашла в ресторан. Он берёт тебя под руку и подводит к столу. Ты только взгляни на этот стол! Здесь и бифштексы, и рябчики, и жареная баранина, и красная икра в глубоких чашах, и филе лосося под сливочным соусом, и салат из лягушачьих лапок, свежие помидоры и маринованные огурцы, белые грибы в соевой подливе, а вон там на подносе в глубине – свежайшие устрицы; и целая пирамида из фруктов, на вершине которой огромная спелая хурма. Присаживайся на стул, который для тебя отодвинули. Смотри, официант предлагает тебе выбрать из нескольких видов вин, но ты выбираешь шампанское. На соседнем стуле сидит Люся Маланюк. Ты не веришь своим глазам, но это точно она. Вы берётесь за руки, и смотрите друг на друга с робкой радостью, боясь задавать вопросы, да и не зная, с чего начать. Вы выпиваете по бокалу шампанского и начинаете говорить впервые за десять лет, и у тебя на сердце тепло благодаря этой нежданной встрече с лучшей подругой. Но какие встречи ждут вас обеих впереди! Вы пьёте шампанское и лимонад и часто поглядываете на двери лифта, что в центре зала: они выпускают всё новых и новых гостей, которые рассаживаются за своими столиками. Люся Маланюк ждёт, когда появится её погибший много лет назад муж, а ты ждёшь дедушку с дядей Валерой. Тебе сообщили, что они уже встретились, и оба направляются к тебе. Вы поужинаете и отправитесь на прогулку на речном кораблике. Ты пытаешься представить, каким стал дядя Валера, и не можешь поверить, что вот-вот увидишь его. Официант подливает вам шампанское, и вы с Люсей опять выпиваете по бокалу, чтобы не волноваться так сильно. У вас обеих слёзы на глазах, вы держитесь за руки и ждёте. До вашей встречи осталось совсем немного. Слушай, как джазовый оркестр исполняет Серенаду лунного света. Смотри, как в небе за окном зажигаются звёзды, как вспыхивает огнями город, ставший начинкой в круассане мира. Выпей ещё шампанского и поешь немного, чтобы, когда они придут, тебе хватило сил целовать их руки и слушать их милые голоса хоть всю ночь, хоть целую вечность.