-  Дайте мне выпить! Срочно!

Спустя полчаса, немного накачавшись вином и окончательно расслабившись, женщины повели оживлённый разговор, в то время как их руки уже работали, приближая всех к трапезе. Они взаимодействовали, не сговариваясь, сервируя стол, разогревая остатки еды, нарезая свежие салаты, балык и сыры, смешивая взбитые яйца со спаржей, намывая фрукты, наполняя вазочку домашней выпечкой и магазинными сладостями.

За стол садились благодушные, на время примолкли, с аппетитом поглощая по первой порции наготовленного, обмениваясь довольным гримасами и междометиями. Постепенно напор разговора вновь усилился, как и напор вина.

Укрывшись в кулисах подоспевшего вечера, словно артист после удачной премьеры, Зоя отдалась странному чувству неуязвимости и свободы. И пока в ушах ещё звучало эхо аплодисментов, в сердце уже поселилась сладкая тревога - предвестник перемен и нового триумфа. Ей казалось, будто мир существует только для неё.

-  Тамарочка, мы говорили, что надо бы набрать Люду, узнать, что с ребёнком, но так и не позвонили, - озвучила Маша одолевавшую её мысль.

-  Наверное, - Тамара пожала плечом с видом, говорившим о том, что она своё дело сделала, а правила хорошего тона – не её парафия.

Маша обратилась к мужу.

-  Серёжа, наберёшь Люду?

-  Я?

-  Мне как-то неудобно, - призналась Маша. – Ты с ней так здорово ладишь… Ладно, - осознав бесполезность собственных надежд, Маша сама набрала номер и смущённо отошла в сторону, чтобы её реплики не были слышны. Вернулась она через минуту с сияющим лицом. – Тимофею намного лучше. Его прокапали, аллергические проявления ушли. Но они решили переночевать в больнице – так спокойнее. К тому же, завтра должны быть результаты анализов – ведь сама по себе такая реакция у ребёнка не норма. Не говоря уже о том, что повторный укус теперь очень опасен: если аллергия возникла однажды, то в следующий раз она будет ещё более выраженной. Надеются завтра получить консультацию по лечению и вернуться домой. Конечно, не мешало бы туда съездить. Отвезти им что-то перекусить, какие-то элементарные вещи.

-  Ладно, давай я съезжу, - подумав секунду, вызвалась Тамара. – Собирай, что ты хочешь передать.

-  И тебе не в лом? – поразилась Лолита.

Тамара недоумённо пожала плечами.

-  Может, правильнее нам всем поехать? – пришло на ум Зое.

-  Ещё чего не хватало!

-  Я тоже съезжу, - помолчав с минуту, проговорила Зоя. – Неправильно ей одной ехать.

-  Серёжа съездит вместе с ней, - придумала Маша. – Съездишь, Серёжка?

-  Легко, - согласился Серёжа.

-  Вот и всё, не дёргайся, - остановила её Маша.

-  Вызывай такси, - обращаясь к Серёже, сказала Тамара.

Снабдив Тамару боксами с едой, бутылкой компота, кульком с футболками, спортивными штанами, халатом, полотенцами и простынями, Маша в знак благословения чмокнула каждого, Тамару и Серёжу, в щёку и  отступила от машины, в которую те загружались на заднее сидение.

-  Не забудьте фото с голодающими для соцсетей, послы, вашу мать, ЮНИСЕФ, - гаркнула Лолита под приглушённый гогот стоящей у неё за спиной Зои.

-  Я прослежу, чтобы Серёжа не усыновил вам пару пацанов, - выкрикнула Тамара воодушевившейся Маше, прежде чем захлопнуть дверь.

Такси отъехало. Лолита исчезла в доме – ей понадобилось в туалет. Маша, довольная, успокоенная, повернулась к Зое с тёплой улыбкой, но в следующий миг её брови вопросительно взметнулись, потому что Зоино лицо было озабоченным.

-  Маш… - Зоя вскинула на неё ясные глаза. - А что значит вот эта фраза: «все знают, что для неё – Оля». Что для меня Оля?

-  И ты туда же? Требуешь отчёта у маленькой Маши?

-  Но ведь нечестно только Оле иметь такое право. Скажи мне, что ты имела ввиду?

-  Ну, все знают, что ты в неё чуть ли не влюблена, - сдалась Маша и усмехнулась удивлению в Зоиных глазах.

Поглаживая пакеты с гуманитарной помощью для злобной соседки, Тамара с улыбкой поглядывала на Серёжу, который то пялился в смартфон, то сосредоточенно следил за дорогой (таксист выбрал странный маршрут).

-  Восьмая больница – лет пять не была в этих краях. Как же она мне нравится…

-  Интересно, чем?

-  Расположением. Тихие тенистые улочки, через дорогу вниз море. На территории много деревьев и скамеек. Не больница, а санаторий. Обожаю этот район. Если уж ложиться в больницу, так непременно в восьмую, - так я всегда рассуждала. А ещё – не поверишь – мечтала вот так кого-то проведывать в восьмой больнице, чтобы можно было присесть на одну из тех скамеечек, посидеть в тишине, пока мой пациент на процедурах, выкурить сигаретку.

-  А, так мы сейчас осуществим твою мечту, - кивнул Серёжа.

-  Прогуляться по территории, - продолжала Тамара. Серёжа снова кивнул с улыбкой, но глаза его уже вновь смотрели в экран смартфона. – Только лучше бы это был май, а не октябрь. А вообще, насыщенный сегодня день, - мечтательно добавила Тамара, повернувшись к сменяющимся за окном пейзажам. – Полный необычных впечатлений. Люблю, когда так.

-  Зачётно ты сегодня. С Тимофеем не растерялась, - отметил Серёжа и одарил её очарованным взглядом.

Тамара махнула рукой, мол, это само собой разумеется, но ухватилась за нить темы.

-  А тебя весь день что-то гнетёт.

-  С чего ты взяла? – Серёжа отвлёкся от смартфона и внимательно посмотрел на Тамару.

-  Это довольно заметно, знаешь? - сказала Тамара, прикусив губу. – Ты растерянный и какой-то подавленный, - она проследила, как Серёжа выпустил взгляд из машины, и тот напряжённо заёрзал снаружи, и вдруг, с решительностью, обрамлённой робостью, обхватила его плечо. – Скажешь мне, почему?

Серёжа скользнул глазами по её пальцам на своём плече, а потом положил сверху руку и похлопал по ним.

-  Мне очень льстит твоя забота, - сказал Серёжа с неуклюжим пафосом. – Но я тебя уверяю, что со мною всё в порядке. Просто сегодня выходной. Я как бы выключаюсь и становлюсь спокойным как удав. Но я вовсе не подавлен, - он снова скользнул взглядом за её рукой, покидающей его плечо, взглянул на неё и улыбнулся. – Мне, правда, очень приятно, что ты заботишься.

Уголки Тамариных губ непроизвольно дрогнули. Она кивнула с выдавленной улыбкой, но взгляд уже мчался за мыслью, которая тронула её своим остриём и унеслась, так и не показавшись ей.

Они молча доехали до больницы, молча прошлись по зыбко освещённым аллейкам до корпуса, куда поместили Тимофея, натянули на обувь бахилы и вошли в бежевый коридор, по левой стороне которого размещались палаты, а по правой – окна во внутренний двор больницы. Из палаты в конце коридора тут же показалась Люда, - она словно давно поджидала их, а, завидев – встрепенулась и, припрыгивая, пустилась навстречу.

-  Мои спасители! - она бросилась на шею Серёже, и когда отпустила его, в её глазах читалось желание обнять также и Тамару, но она сдержала себя и лишь горячо пожала ей руки.

 Это была совсем не та женщина, что приходила к ним ругаться днём: она встречала их, словно самых дорогих гостей, вся светилась и почти парила перед ними. Люда провела их в палату, стала хлопотать, чтобы они разместились удобнее у койки посвежевшего Тимофея, её рот не закрывался ни на секунду. И тут к Тамариному изумлению засветился в ответ и Серёжа. Он взял у Тамары кульки и собственноручно передал соседке, точно описывая их содержимое, а ведь Тамара готова была поклясться, что он понятия о нём не имел, затем подробно расспросил об их времяпровождении в больнице, каждый ответ комментировал, каждый комментарий скреплял словами поддержки. Оказывается, он умел строить сложные предложения. Умел внимательно слушать, угадывать концовку фраз, умел быть предупредительным, умел шутить и даже смеяться.

-  Ты не смущайся из-за нас, корми ребёнка, и сама поешь, - сказал Серёжа таким тоном, что Тамара почувствовала желание подчиниться, если бы он был обращён к ней. И тут Серёжа заговорил с Тимофеем. - Ты как, чемпион, держишься? Смотри, что у меня есть, - вытащил из кармана лазерную указку, нажал кнопку, на стене возникла яркая зелёная точка. Мальчик с любопытством принял у него фонарик. – Только, чур, не вешать нос, - Серёжа подмигнул ему.