Тамара точно помнила, что Маша фонарик не передавала. Значит, это была личная инициатива Серёжи.

-  Люда, глянь, всё ли тебе подходит, прежде чем мы уйдём.

-  Всё идеально, - не глядя, покачала головой соседка. – Я всегда подозревала, что ты – наш ангел-хранитель. Но сегодня у меня отпали последние сомнения.

-  Точно! - хлопнула себя по лбу Тамара. – А я всё не могла понять этот метод: стоять над ребёнком и что-то повторять. Но раз ангел-хранитель, тогда, конечно! Видно, то была чудодейственная молитва!

Когда они сели в машину, Серёжа повернулся к ней, смотрящей в окно и игнорирующей этот взгляд.

-  Почему ты так меня презираешь? – спросил он.

Тамара колебалась, удосужить ли его ответом.

-  Ты несправедлив ко мне, - в Тамарином тоне не было обиды, не было обвинения, не было злости. Она словно констатировала непреложную истину, и в этот раз – в свойственной ей манере осознания собственного превосходства. – Видимо, ты перепутал с презрением моё благоговение. Перед тобой.

-  Тебя задело, что Люда по простоте душевной приписывает мне часть твоей заслуги?

-  Вовсе это. Меня задевает, что я по простоте душевной сочла мужчиной ангела.

-  Ох и опасная ты женщина, Тамара. Рядом с такою и ангел падёт.

-  Это совершенно не смешно, - огрызнулась Тамара. – Но меня так и тянет смеяться.

Она отвернулась к окну, и остаток пути оставалась в своих мыслях, изредка улыбаясь чему-то.

Зоя, Маша и Лолита пили кофе во дворе, являя собой столь умиротворённую картину, что она просилась на холст. С наступлением вечера потеплело, было очень тихо, и Зоя испытала ту особую свободу – неотъемлемое ощущение идеального вечера – которая наступает по завершении всех дневных дел и ради которой эти дела, возможно, и затеваются. Маша отсербнула кофе, бросила лукавый взгляд на обеих своих подруг и спрятала улыбающиеся губы в чашке. Лолита невольно залюбовалась ею.

-  Ты такая сияющая…

-  Я очень рада, что вы рядом, - призналась Маша. -  Меня преследуют дежавю и самые сладкие фантазии. Я словно смотрю сериал, в котором играю главную роль. Беверли Хилз наяву, - Маша сбросила с себя шерстяной кардиган. – Жарко.

-  Ты хорошо выглядишь, - Лолита смерила Машу оценивающим взглядом. – По скайпу мне казалось, что ты полнее. Как для матери двух детей у тебя довольно стройная фигура.

-  Ну, не будем смешивать понятия, - серьёзно возразила Маша. – На понятие «стройная фигура» количество детей никак не влияет. Если захочешь точно узнать, что это такое, разденься перед зеркалом. Что до меня, этой  зимой я, правда, умудрилась не набрать вес, а в марте даже похудела на три килограмма. До стройности мне ещё далеко, но я, наконец, вернулась к весу пятилетней давности, а это большой прогресс для меня.

-  Ты так заморачиваешься, - пожала плечами Лолита. – Из-за фигуры. Ты счастливая женщина: смотришь на тебя, и сердце радуешься. О чём ещё можно мечтать? Только питать и укреплять этот мир-мечту…

-  И, тем не менее, - многозначительно закивала Маша. – Легко рассуждать, имея идеальную форму. А мне… ты не представляешь, до чего обидно, будучи изящной девушкой, в двадцать пять превратиться в толстуху. Первое время я стыдилась выйти на улицу без ребёнка – Соня служила мне мало-мальским, но оправданием, потому что я всегда считала, что иметь лишний вес непростительно. Я мечтаю о том дне, когда смогу пойти на пляж без детей и без стеснения показать свои формы, - Маша покосилась на Зою. – Чего ты усмехаешься?

-  Улыбаюсь тому, насколько безобидны твои комплексы, - призналась Зоя.

-  Типа, мне бы твои проблемы? – чуть обиделась Маша. – Чужие комплексы всегда кажутся несерьёзными, а их причины – выеденного яйца не стоящими. Но на то они и комплексы, что им удаётся сильно подпортить нам настроение, а иногда и жизнь.

-  Ты права, - согласилась Зоя и добавила задорно. – Но знаешь, что? Ты мне напомнила Наташу Ростову, славившуюся своей грациозностью в детстве и сильно располневшую в конце романа, когда стала многодетной матерью.

-  Напомни, она беспокоилась по поводу внешности? – заинтересованно спросила Маша.

-  Ни капли. Она была поглощена семьёй и материнством. Помню, это неоднозначное превращение тогда потрясло меня до глубины души: вся такая многообещающая, очаровательная, живая Наташа, и вдруг – унылая клуша. Но спустя время я стала думать, что здесь сказался разделяемый автором приоритет женщины-матери и женщины-жены перед другими женскими ипостасями. Ведь Наташа Ростова представлена прекрасной в своём новом образе, хотя в наше время прекрасное в ней может показаться неправдоподобным.

-  Наташа Ростова – это же из Толстого? – уточнила Лолита.

-  Главная героиня «Война и мир», - сказала Маша, и в её тоне невольно проявилось то укоризненное снисхождение, какое отличницы испытывают к троечницам.

-  Я «Война и мир» не читала, - сказала Лолита. – Только Каренину. Уже в Америке. В один период моей жизни её сюжет был мне очень близок, и я проглотила её буквально за неделю.

-  Прелесть, какая компания, - прыснула Зоя. – За одним столом с Ростовой и Карениной.

-  Я не сказала, что отождествляю себя с Карениной, - поправилась Лолита.

-  Не думаешь же ты, что я тебя отождествляю с этой дурой! – воскликнула Зоя. – Просто к слову.

-  Почему с дурой? – с недоумением поинтересовалась Маша.

-  Ну… - замялась Зоя. – Женщина, которая бездумно отдаётся своему чувству, пренебрегая здравым смыслом, почему-то не вызывает у меня жалости. И уж точно не ассоциируется с Олей.

-  Возвращаясь к вопросу комплексов… - улыбнулась Лолита и пристально поглядела на Зою. – Я думаю, её беда в том, что она была несамодостаточна. Плохо понимала, что нужно мужику. Мало любви, надо уметь составить чьё-то счастье.

-  Что значит – уметь составить чьё-то счастье? – заинтересовалась Зоя.

-  Это значит, быть таким человеком, чьё присутствие будет давать другому чувство свежести, полноценности, правильности.

-  И чьё отсутствие будет лишать жизнь смысла? – продолжила Зоя.

-  Понимаешь, Зо-Зо, - Лолита посерьезнела. – Такие люди, как Анна Каренина, слишком романтизируют отношения между мужчиной и женщиной. Все эти «не могу без него жить», «задыхаюсь в разлуке», «ни о чём другом не думаю» - что рюшики на платье. Лирические отступления от жизни. Для них существуют подходящее время и место, но  нужно же понимать, что не всегда они уместны: если каждый день одеваться в рюши -  представь, как скоро это надоест не только окружающим, но и тебе самой.

-  Вот видишь! – впечатлённо воскликнула Зоя. – А я знаю себя. Я максималистка. И история Карениной – как предостережение для меня. Если бы позволила отдаться своему чувству, со мной произошло бы то же самое – я бы жила этим человеком, и требовала бы, чтобы и он жил мной. Я, может, и смирилась бы с тем, что у него есть мысли, посвящённые не мне, но ревновала бы его к каждой из них.

-  О-хо-хо, - покачала головой Маша, обмениваясь с Лолитой многозначительными взглядами. – Теперь мне понятнее…

-  Правда? – подхватила Лолита, своим тоном пытаясь предостеречь Машу от продолжения мысли.

-  Что понятнее? – вскричала раззадоренная Зоя. – Почему я не замужем? Почему одна?

-  Одна моя одинокая подруга (она ходит к психологу, чтобы разобраться в себе и наладить личную жизнь) рассказала, что она услышала на сеансе, - продолжала Маша, не заметив намёка в Лолитином взгляде. – Когда человек, мужчина или женщина, долгое время хранит привязанность к недостижимому образу (например, к занятому партнёру или какой-нибудь звезде с вагоном поклонников или просто годами хранит безответную любовь), - это признак того, что человек избегает реальных отношений. Такому человеку может быть достаточно самого состояния влюблённости, он много мечтает, но возникни перспектива воплотить мечту в реальность, человек отказался бы от неё. Например, если бы кумир тысяч людей вдруг запал на одну из своих самых преданных фанаток, то очень вероятно, что именно она и отшила бы его в итоге. Потому что ей нужен не он сам, а тот эмоциональный фон, которому он служит, - Маша обвела подруг взглядом, проверяя, впечатлены ли они её соображениями.