-  Ты полагаешь, что это касается и меня? – несколько разочарованно, но с миролюбивой улыбкой спросила Зоя.

-  Честно говоря, - да, - призналась Маша.

-  А я так не думаю, - мягко возразила Лолита, и была вознаграждена благодарным взглядом Зои. – Но пойми, Зо-зо, наши возможные заблуждения по поводу тебя вызваны тем, что мы не имеем понятия, чем ты живёшь. С кем общаешься, как проводишь время, чем интересуешься. Я не могу вспомнить ни одного мужского имени, чтобы сказать: а, ну да, это Зоин бывший.

-  Как будто мужское имя что-то сказало бы тебе обо мне, - усмехнулась Зоя. – Даже если бы я назвала…

-  Мне важно, чтобы они в принципе были, - сказала Лолита, делая эту жертву откровенности даже ценой того, что могла уязвить Зою. Но Зоя не обиделась.

-  Были, - кивнула она с тем утешительным видом, с каким дочь, признаваясь матери в своих интимных связях, заверяет её, что пользуется презервативами, и запила это признание остатками вина в своём бокале. И в следующем своём взгляде на Лолиту позволила себе немного лукавства.

Зою забавляло возбуждённое внимание девочек, эта их сосредоточенность на ней – ровно такая же реакция следовала со стороны всех других людей, при ком она начинала немного говорить о себе. Зоя уже не могла припомнить, сколько лет назад в последний раз испытывала подобное, но и тогда, и теперь чувствовать эту заинтригованность собой было очень приятно. В течение тех пятнадцати лет, что она знала Донова, он вознаграждал её этим ощущением всякий раз, когда она комментировала его мысли или делилась догадками на интересующие его темы. Эта мысль, впервые сформулированная, доставила ей невыразимое удовольствие, и ещё улучшила её настроение.

-  Понимаю, что ты хочешь сказать, - кивнула, между тем, Лолита. – Конечно, сведения о твоих мужчинах не раскрывают тебя саму, но они позволяют понять многое. И, в конце концов, любой нормальный женский разговор должен рано или поздно свестись к мужикам.

Зоя вдруг рассмеялась, но выражение её лица смутило Лолиту, потому что невозможно было определить, то ли её подруга смеётся из-за её слов, то ли по другим неясным причинам.

-  Ты никогда не была особенно общительной, - продолжала Лолита, вглядываясь в подругу, пытаясь на её лице уловить ответ на свои слова. – Сомневаюсь, что со школы это изменилось. Два-три человека, с которыми ты поддерживаешь связь, и, наверное, всё.

-  Так и есть, - тряхнула головой Зоя. – Это легко.

-  И Донов среди них, - скорее утвердительно, чем вопросительно, добавила она.

-  Да, - охотно призналась Зоя.

-  Умный и небанальный малый. С такими ребятами полезно поддерживать общение – они помогают вырваться из рутины.

-  Это точно, - Зоя даже замерла на миг, впечатлённая её характеристикой.

-  Я помню Донова, - мечтательно проговорила Лолита. – Помню, чем он всегда отличался от этих меланхоличных философов, задротов-эрудитов и просто меркантильных хитрецов. В нём не было корысти и не было занудства и, самое главное, не было суицидальных наклонностей и этой тошнотворной склонности к депрессиям. Буэ, - она забавно сгримасничала, вызывая весёлый смех у Зои и улыбку у Маши. – У него был конструктивный философский ум и жизнеутверждающее мировоззрение. Надеюсь, всё так и осталось.

-  Абсолютно, - с гордостью, как показалось Лолите, подтвердила Зоя.

-  При полной неприспособленности к быту, свойственной таким фантазёрам как Донов, он всё равно потенциально один из лучших мужей, потому что – как я уже сказала – жизнеутверждающей энергии там дай боже. А нормальной женщине что нужно – периодическая здоровая зарядка, и она горы свернёт на своих фронтах, - Лолита прервала свою фантазию вопросом. – Вы часто, много общаетесь?

-  Довольно-таки.

-  Но Пётр – не в списке твоих мужских имён? – в шутку уточнила Лолита.

-  Да нет, конечно, - воскликнула Зоя, качнувшись, как маятник. – Мы так близко общаемся и так хорошо друг друга знаем, что романтические отношения между нами просто невозможны.

-  Да, бывает такое, - задумчиво кивнула Лолита. – Например, между братом и сестрой… Но он, ты говорила, я помню, не женат. В чём же дело? Не нашёл своё?

Зоя, поджав губы, с сомнением пожала плечами.

-  Возможно, не нашёл… Вообще, откровенно говоря, у Донова всегда были немного другие приоритеты. Я имею ввиду, - в ответ на округлившиеся Лолитины глаза Зоя попыталась объяснить, но не сразу нашла слова. – Он так высоко парит… Не каждой женщине в быту подойдёт такой муж. Начнутся разочарования, неоправданные ожидания, потом упрёки, претензии, требования,  в конце концов, беспробудное взаимное мучение и жалкие потуги добиться «всё будет хорошо» и прочие ямы, в которых так удобно хоронить творческое начало. И хотя я полностью согласна насчёт жизнеутверждающего заряда, но всё же представить Донова-семьянина, хоть убей, не могу. Хотя однажды… чуть не случилось.

-  Да ладно! – возликовала Лолита. – И почему же, почему же нет?!

Зоя, видя неподдельное любопытство в глазах обеих подруг, и предвкушая то ни с чем не сравнимое, с греховной горчинкой, наслаждение, какое сулит разбор сплетен, смачно затянулась и, выпуская дым, закрыла глаза, как бы настраиваясь на нужную волну, хотя сама уже плескалась в этом океане страстей.

-  Он влюбился, - Зоя перевела напряжённый взгляд влево, где проходили картины прошлого, и сглотнула. – И стал не от мира сего. То есть, я хочу сказать… Донов всегда был немного психом, но когда влюбился – его странность и непредсказуемость словно возвелись в квадрат. Иной раз он мог часами увлечённо говорить о работе и вдруг умолкнуть, как будто у него сели батарейки. Иногда он незаметно погружался в глубокий транс – вообще не слышал, что я ему говорю, как будто переставал воспринимать внешний мир. Как и все влюблённые, он стал сентиментальным и щепетильным: перестал реагировать на шутки, а временами мой безобидный стёб его откровенно раздражал. Впрочем, был беспроигрышный способ поднять ему настроение – начать говорить о ней. Эту тему он мог поддерживать, наверное, бесконечно. Он стал… - Зоя не уследила за складкой отвращения, которая на минуту искривила её губы. – Каким-то плоским. Парадоксально, но эта его усилившаяся странность сделала его неинтересным.

-  Он тебе разонравился? – улыбнулась Лолита.

-  Совершенно, - подтвердила Зоя. – Ну, в том смысле, в каком он был мне симпатичен. Я перестала его понимать, перестала чувствовать, в конце концов, перестала даже пытаться предугадать его поведение.

-  Ну а она? Какая из себя? Красивая?

-  Она… Маленькая, хрупкая и ловкая как чертёнок. С крошечными ручками, которыми она вытворяла чудеса с глиной и тестом, могла что угодно соорудить из бумаги, вязала свитера, и даже галстук завязывала за тридцать секунд. Идеальный! Назвать красавицей? Наверное - нет. Но лицо – душа, невозможно не засмотреться, понимаете? Такая по-острому светлая, без тупых углов. Не было в ней и доли стервозности, никаких амбиций, никаких очевидных комплексов или фобий. Неземное существо, в котором – я его понимаю – хотелось иногда раствориться. Девушка, которая могла стать его домом, и он это чувствовал. А как она чувствовала его! То, что я узнала благодаря годам общения с ним, она угадывала мгновенно… - Зоя вдруг так и замерла с открытым ртом – на лице появилось горькое сожаление, словно от осознания упущённой возможности счастья для героя книги, которую она читала. Она стряхнула его с себя, взглянув на Лолиту. Та слушала её, уперев подбородок в ладонь, и иногда умилённо покачивала головой. Следуя за Зоей, её лицо выразило тревогу.

-  Она умерла? – спросила Лолита.

-  Нет, Господи! – воскликнула Зоя. – Всё не настолько трагично.

-  Он изменил ей? – предположила со своей стороны заинтригованная Маша. – Она ему?

-  И не настолько банально, - улыбнулась Зоя.

-  Кто-то встал между ними!

-  Не томи уже! – вскричала Маша.

-  Всё несколько сложнее… -  посерьёзнела Зоя. – Я не могу на сто процентов быть уверена, что правильно понимаю причины – как вы можете догадаться,  Пете в душу с этой темой я не лезла.