Поэтому если долго нюхать яблоко, оно становится сморщенпым оттого, что в нем многое разлагается. А те, кто утверждает, что это происходит от изменения, исходя из опыта, говорят, что, еслп бы запахи, которые заполняют места собраний, существовали бы только благодаря разложению чего-либо, то следовало бы, чтобы вес вещи. обладающей запахом, увеличивался и уменыпался бы при разложении того, что разлагается в нем. Сторонники [точки зрения] достижения [запаха] особенно под-черкивают тот факт, что мы не можем сказать, что испарение исходит от предмета, обладающего запахом, и распространяется на расстояние в сто фарсахов и более. И мы не можем также судить о том, что то, что обладает запахом, сильнее изменяет тела, чем огонь своим действием нагревапия. Сильный огонь пагревает до определенной степени только то, что находится вокруг него, и когда зто достигает расстояния полета стрелы, то зто нечто очень огромное. Иногда мы встречаемся с фактом, когда запахи достигают далеких сіран. Тем самым устраняетея сомнение в том, что их распространение происходит не благодаря испарению или разложению того, что распространено. Известно уже, что в странах греков и Запада абсолютно нет грифов: для них там нет мест укрытия. Между зтими странамн и странами, богатыми грифами, очень большое расстояние. близкое к тому, о чем мы говорили. В иные годы бывает так, что в тех странах происходят кровопролитные сражения, її грифы отправляютея туда за трупами, пе располагая никаним иным признаком, по-мимо запаха. А запах свидетельствует о расетоянии, о котором нельзя сказать, что испарение и изменение могли бы преодо-леть его.
Мы говорим, что обоняемый предмет может быть испарени-ем, и воздух может сам изменяться под влиянием предмета, обладающего запахом, и стать как бы обладающий запахом, что судить о нем можно по испарению, что каждая вещь имеет ча-стицы, способные проникать в орган обоняния и присоединяться к нему, став испарением или воздухом, превращающимся в запах, который чувственно воспршіпмаетея. Ты уже знаешь, что каяїдую ереду достигают путем изменения, и что, если бы чув-ственпо воспринимаемый предмет был способен встретиться с чувственно воспрингїмающим органом, то последний воспринял бы его непоередственпо. Когда мы, например, нагреем камфару таким образом, что зто разрушает ее субстанцию, и из нее образуется запах, распространяющийся в определенной мере, то возможно, что зтот запах распространитея пѵтем переноса часть за частью от того места таким образом, что в более ограничен-пом мосте воспрппттмалея бьт запах камфары, похожей на ту,
437
И если бы в каждой из этих маленьких сфер нечто испаря-лось бы камфарой, все бы испарение, распространившееся по всем зтим сферам, которые, будучи удвоены, превзошли указан-ную область, удвоили бы все испарение (как продукт), которое образовалось путем испарения (как действия) или сделало бы его соразмерным. Необходимо, чтобы уменьшение, образовав-шееся в зтой некоей вещи, было бы либо близким к ней, либо соответствующим ей. Но оно не становится таковым. Очевидно, что здесь имеет место вмешательство изменения. Но что касается тех, кто утверждает, что зто осуществляется доставкой, то, как было упомянуто, это неправдоподобно, ибо действие доставки существует только благодаря некоему отношенпю или некоему состоянию того, отчего исходит действие по отношению к тому, на кого оно направлено. Однако тело, обладающее запахом, не нуждается в зтом, ибо, если ты представить себе, что камфара уже перенесена туда, где ее запах не достигает тебя, илп, более того, уже совершоппо исчсз, зто не препятствует тому, чтобы ее запах остался в воздухе и после ее исчезновеиия. И зто, без сомнения. происходит благодаря изменепию и смеси. Что же касается истории с грифами, то иногда бывает, что силь-ные ветры переносят запахи и испарения, исходящие от трупов, на упомянутые расстояния в более высоких слоях атмосферьт, и то, что сильнее в ощущениях, чем человек, и находится более высоко, как, например, грифы и тому подобное, ощущает их. Однако ты знаешь, что, хотя иногда запахи и достигают многих животных, значительно выше того, что достигает людей, все же бывает так, что иногда видимые предмети достигают животных с далеких расетоянии. И они парят в воздухе таким образом, чго их зрение замечает вдали очень далекий предмет, поскольку высота их полета вдвоє больше высоты вершины высоких гор.
Мы уже видели вершины очень высоких гор — птицы проле-тают над ними, паря так, что высота их полета вдвоє больше высоты тех гор, у которых ты можешь видеть вершины, дости-гающие шести или семи дней ходьбы. Но отношение между висотами не такое, как отношение расстояния от видимого объекта к тому, кто его видит. Ибо ты познал из геометрии, что существует отношение, касающееся удаления от того, откуда видят предметы более крупними. Позтому вполне допустимо, что грифи могут паходиться так высоио в небе, что величина зтого расстояния обнаруживаетея, и они видят трупи. Если отрицать то, что они видят очертания зтих трупов, то тем более можно отрицать то, что их достигают запахи трупов, более слабне в отношении доставки. И как некоторне животнне не нужда
438
ются в том, чтобн двигать веком и зрачком, чтобы видеть, точно так же некоторне животнне не нуяедаются в том, чтобы нюхать, так как многим из них свойственно обонять без того, чтобн нюхать.
ГЛАВА П Я Т А Я. О слухе
Раз мн поговорили об осязании, вкусе и обонянии, то у нас еще больше оснований поговорить о слухе. Мы говорим, что рассуждать о слухе означает рассуждать о звуке и его качестве. Позтому необходимо поговорить и об отзвуке. Мн говорим, что звук не есть нечто, обладающее субстанциональной сущностью, постоянной сущностью бнтия, в чем допустимо то, что, исходя из закона постоянства, допустимо в белом, черном и в фигуре, так что можно представить его продолжение до сущности, без того, чтобн оно бнло, например, началом существования во времени, как зто можно представить себе в отношении чего-то иного. Что касается звука, то совершенно очевидно, что зто есть нечто возникающее, и возникает оно путем отрывания или удара. Звук возникает при ударе, когда, например, стучат по камню или по бревну. Звук возникает при отрывапии, когда, например, одну из двух частей отрывают от целого, откалнвают от другой как кусок древесинн, которую раскалнвают вдоль, чтобн отделить одну часть от другой. Но не при всяком ударе тн достиг-нешь зтого, ибо, если тн ударишь по мягкому телу очепь мягко, тн не воспримешь звука. Необходимо, чтобн у тела, по которому ударяют, било некое сопротивление и чтобн движение того, чем бьют тело, было бн сильным и приводило к сталкпва-нию. Тогда звук воспринимается. Равным образом, если тн бу-дешь разбивать что-нибудь постепенно или же вещь, не обла-дающую твердостью, то при ударе звук не возникнет. Удар как таковой не имеет различий, и отрывание как таковое также не имеет различий, ибо один из них — соприкосновение, а другой — отделение. Однако соприкосновение различается по силе и би-строте, и отделение также различается по силе и бистроте, ибо то, что стремится к соприкосновению с некоей вещью, чтобн до-стичь ее, должно освободить для себя место в другом теле, которое соприкасается с ним, и всякое отделяемое от вещи освобо-ждает место для нового. Зта вещь, в которой происходят зти движения, есть, без сомнения, нечто влажное, либо вода, либо воздух. При каждом ударе и отрнвании возникает движение воздуха илп иной вещи того же порядка, либо постепенно и мед-ленно, либо сразу, путем образования волн и с привлечением силн. Там может бнть нечто, что должно непременно существовать при возникповенпи звука, а именно: сильное движение
439
воздуха или чего-нибудь того жо порядка. Нам необходимо вы-яснить, єсть ли звук удар сам по себе или отрывание само по себе, или это єсть движение, обусловленное осуществлением этого в воздухе, или же зто єсть нечто третье, возникающее из этого или присоединяющееся к этому. Что касается удара и от-рывания, то оба воспринимаются зрением посредством цвета, од-нако ни один из звуков не воспринимается посредством цвета. Поэтому удар и отрыв не суть звук, а, скорее, причини звука. Что же касается движения, то иногда со-мневаются в отношении его и полагают, что звук єсть само по себе образование воли в воздухе. Это тоже не так, ибо род «движение» воспринимается также прочими чувствами, хотя и посредством других чувствепно воспринимаемых предметов. Ко-лебание, образующее звук, иногда воспринимается так, что воз-никает боль. Бывает так, что от звука грома рушатся горы и погибают животные. Часто из-за звуков труб разрушаются высо-кие крепостные стены. Как мы уже указывали, чувство осяза-ния также иногда испытывает страдательное состояние от движения как такового, но при этом не воспринимает звука. Нет теперь такого человека, кто бы не думал, что нечто, являющееся движением, єсть звук. Если бы суть звука была сутью движения, а не так, что звук єсть следствие движения, то было бы так, что тот, кто знает, что зто звук, знал бы, что зто движение. Но этого нет, ибо єдиная вегць, относящаяся к одному виду, явля-ется одновремепно познанной и непознанной только в двух аспектах и двух аспектах и в двух состояниях. Следовательно, причина сути бытия «звук» в качественном и видовом отношениях не єсть причина сути бытия «движение» в качественном и видовом отношениях. В таком случае актуально проявляется звук из этого описанпого движения, следует за ним и существует с ним. Когда колебание воздуха или воды достигает слухового канала, где єсть полость, в которой находится застоялый воздух, то последний приходит в колебание от колебания того, что достигает его, а так как позади полости єсть перегородка, на которой расположен нерв, воспринимающий звук, то звук воспринимается. Тому, кто сомневается в отношении [сути] звука, [предназяачен следующий вопрос]: «Является ли звук чем-то существующим вовне, зависящим от существования, или ото нечто присоединяющееся, или же он возникает как таковой, когда он воздействует на слх?» Следует убедиться в том, что звук не существует вовне — он возникает в ощущении от сопри-косновения воздуха, находящегося в оостоянии колебания; более того, в каждой из вещей, которая соприкасается с данньщ ме-стом, также возникает звук. Возникает ли этот звук вследствие