458

Иногда бывает, что мысли засыпают не от внутренней причины, а поскольку они распаляют мозг. Влаги привлѳчены к мозгу, он переполнен и засыпает из-за увлажнения. Однако [отклонение], связанное с внутренней озабоченностью, состоит в том, что пища и влага уже объединены внутри, и необходимо, чтобы дух всем природним теплом был направлен на них, чтобы обеспечить пол-ное пищеварение. Внешнее при зтом бездействует. А [отклонение] со стороны органов существует тогда, когда нервы переполнены и закупорены испарениями и пищей, которые проникают сюда, чтобы быть переваренными, пли же дух из-за густоты влаги ста*-новится слишком тяжелым для того, чтобы двигаться. Бодрство-вание бывает по причинам, противоположньш зтим; среди зтих причин легко вьгделяются такне, как тепло и сухость, покой и отдых, окончание пищеварения; дух при зтом становится опять разреженным, обильным; сюда же относится плохое состояние, которое, отвлекая душу от внутреннего, призывает к внешнему, например, к гневу или страху из-за близких к зтому условий или из-за материй, вызывающей боль. Однако зто случайно вошло сюда в рассмотренне; справедливее было бы поговорить о сне и бодрствовании, когда мы говорим об акциденциях ощущения.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. О действиях воспоминающей силы и силы воображения и о том, что действия этих сил осуществляются посредством телесных органов

После того, как мы завершили наше рассуждение о состоянии силы представлення и формообразующей силы, нам следует по­говорить о состоянии вспоминающей силы и о том, что распола-гается между нею и мыслительной силой, а также о состоянии силы воображения. Мы говорим, что воображение — зто самая решающая сила у животного, н она выносит суждение путем воз­буждения представлення, даже если оно не соответствует действи­тельности. Это подобно тому, что бывает у человека, когда он ощущает сладкий вкус при виде меда, ибо воображение выносит суждение, и душа следует за воображением, хотя разум считает зто ложным. Животные и те из людей, кто в чем-то подобен им, совершая действия, подчиняются именно зтому суждению вообра­жения, в котором нет разумного разделения, а только есть некое возбуждение, хотя инстда благодаря некоторой близости к разуму человеку кажется, что зти внутренние силы почти стали разум-ными. Вот почему благодаря сложным звукам, сложным цве-там, сложным вкусовым качествам, надеждам и желаниям чело­век приобретает то, что не могут приобретать животные, ибо луч разума у них кажется рассеянным, потлощенным зтими силами, и, более того, потому что зто представление, свойственное чело­

459

веку, стало субстратом для разума, после того как оно стало суб­стратом воображения у животных таким образом, что человек ис-пользует разум для приобретения знаний. И память его также оказалась полезной для знаний, например опыт, сохранившийся благодаря памяти, отдельные наблюдения и тому подобное.

Обратимся, однако, к описанню воображения. Ми утверждаем, что необходимо, чтобы исследователь выявил, каким образом вооб­ражение, каковым не владеет разум во время процесса воображе­ния, достигает идей, имеющихся в ощущаемых вещах, тогда как чувства достигают их форм без того, чтобы нечто из этих идей было ощущаемо, и без того, чтобы мпогие из них оказались полезными или вредными в этом состоянии. Мы утверждаем, что зто свойственно воображению путем различных способов, в том числе инстинктов, кой распространяются благодаря божьей ми-лости на весь мир. Примерами этих инстинктов служат состояние новорожденного, зависящего от кормилицы, или положення, когда ребенок поднимается, встает на ноги и едва не падает, пытаясь дотянуться до чего-то ощущаемого благодаря природе души, заложенной в нем божественним внушением. Или же в глаз человеку попадает соломинка, п он, обеспокоенный, старается закрить веко прежде чем осознает, что случилось, и все зто со-вершается так, как будто заложено в нем от прнроды, и он не в состоянии распоряжаться этим. Точно так же животные обла-дают природними инстинктами. Причина заключается в отноше­ниях между этими душами и в том, что их начала постоянные, непрерывные, кроме тех отношении, которым случается то быть, то не быть, как, например, завершение разума или правильная идея. Ибо все исходит оттуда, однако воображение осведомляется посредством этих инстинктов об идеях, присущих ощущаемым ве-щам, — вредные они или полезные. Всякая овца опасается волка, хотя она его никогда не видела и не испытала с его сторони никакой бедн. Многие животные опасаются льва; некоторне птицн опасаются хищннх птиц; и слабне становятся жертвой хищников. Это одна категория природних инстинктов. Другая категорпя обусловлена опитом. Это когда, например, животное чувствует боль или удовольствие, или же ощущает что-то полез-ное или вредное, присоединившееся к ощущаемым формам. В представлений запечатлевается форма какой-то вещи и то, что присоединяется к ней, а в памятп запечатлевается отношение между ними и суждение односительно их. Память достигает зтого сама по себе и по своей натуре. И когда форма, пришедшая извне, отразилась в представлений, она пропзводит движение в нем и вместе с ней приводит в движение то, что присоедини-лось к ней из полезных или вредннх идей (короче говоря, идея,

460

содержащаяся в памяти) путем перемещения и проявлення, что свойственно природе силы представлення. Воображение ощущает все это как нечто единое и созерцает идею вместе с формой. Но все зто происходит посредством приобретения опыта. Вот почему собаки боятся комков глины, палок и т. д. Однако иногда І в представлений появляются иные суждения путем сопоставле-ния, ибо данная вещь обладает некоей формой, присоединившейся к идее посредством воображения в некоторых ощущаемых вещах; она не всегда присоединяется и не во всех случаях, воображение при наличии зтой формы сосредоточено на ее идее, тогда как идея может быть иной. Воображение, будучи главенствующим у животного, в своих действиях нуждается в подчинении сил, которыми обладает. И то, в чем чаще всего она нуждается, — зто память и чувства. Что же касается формообразующей силы, то воображение нуждается в ней лишь благодаря памяти и воспо-минаниям. Память бнвает иногда и у некоторых животных. Что же касается воспоминания, то зто способность восстановить исчезнувшее, и, как я полагаю, она есть только у человека. Это потому, что установить, что нечто существовало, а затем исчезло, свойственно только разумной силе. А если бы зто было свойст­венно неразумной силе, то оно могло бы принадлежать воображе-нию, украшенному разумом. Если же остальные животные вспо-минают, то, ладно, пусть вспоминают. Однако если они не вспо-минают, то они и не стремятся вспоминать и у них не возникают идей, так что зти желания п стремления присущи только чело­веку. Воспоминание — зто нечто, имеющее связь с тем, что было в душе в прошлом, и оно, с одной сторони, подобно процессу учебы, а с другой сторони, отличается от него. Что касается сходства: поскольку вспоминание есть перенос вещей, восприня-тых извне или изнутри, на другие по природе вещи, то и процесе учебы таков же, ибо зто перенос известного на неизвестное, с тем чтобы оно стало известным. Однако вспоминание — зто, например, стремление к тому, чтобы проявилось в будущем то, что прояви­лось в прошлом, тогда как учение — зто лишь проявление в бу­дущем чего-то иного. Более того, при вспоминании не достигают цели, предназначенной для осуществления. Скорее, зто осущест­вляется посредством знаков. Когда какой-либо из знаков, наибо­лее близкий к цели проявляется, душа перемещаетея к цели, оставайсь в том же соетоянии. Однако если бы состояние было бы иным, то не было бы необходимости перемещаться, хотя бы при зтом вспоминалась наиболее близкая форма или ее идея. Приме­ром может служить тот, в памяти кого появляетея книга ааЫ. при зтом вспоминает своего учителя, с коим о™ь гіоображении как но ведь не каждому человек” _?лй ‘Говорим, что квадрат EAGF по

463

идея, изложенная при зтом учителем. Что же касается знання, то путь к его достижению необходимо связан с перемещением к намеченной цели, и это єсть силлогизм и определение. Есть люди, для которых учиться легче, чем вспоминать, потому что от рождения они расположены к потребностям перемещения. А есть люди, у которых все наоборот. Есть люди с крепкой памятью, но со слабой способностью вспоминать. Это потому что у них сухая смесь и они сохраняют то, что приобретают, тогда как движение души не подходит материн в действиях представлення и в ее проявленнях. А есть люди, у которых все наоборот. Но люди, быстро вспоминающие, понимают лучше знаки. Ибо знаки пропз-водят перенос ощущаемых вещей на идей, кой являются инымп. чем сами ощущаемые вещи. И тот, кто хорошо воспринимает знаки, тот и быстро вспоминает. Есть люди, которые быстро по­нимают, но плохо вспоминают, и у них понимание и вспоминание почти противоположны друг другу. Ибо понимание нуждается в элементе — приемнике внутренних форм, обладающем хорошей способностью принимать отпечатки, и ему лишь помогает влага. Что касается памяти, то ей требуется материн, от которой легко отделяется то, что воспринимается и представлено в ней. Она нуждается в сухой материн. Трудно объединить эти две вещи. Вот почему хорошо запоминает тот, у которого немного движений и у кого не так разнообразны заботы. А тот, у кого много забот и много движений, не очень хорошо запоминает. Память вместе с соответствующей материей нуждается в том, чтобы душа была направлена на установленную форму и на установленную идею завершенньгм способом, весьма усердно, но чтобы при зтом душа не была отвлечена ничем другим. Поэтому дети, несмотря на то, что в их натуре много влаги, запоминают гораздо лучше, чем взрослые, ибо у них души не заняты тем, чем заняты души взрос-лых. Души детей не забывают заниматься и иными вещами на­ряду с тем, на что они направлены. Что касается взрослых, то благодаря наличию у них значительного тепла и возбуждению движений, несмотря на сухость их смеси, память их отличается от памяти детей и юношей. Но у стариков случается так, что они из-за превалирующей влаги не вспоминают то, что видели.