- Леро... любит ребят помоложе…

- Насколько… моложе? Мне двадцать лет.

- Намного.

Я посмотрел на художника, но он только поджал губы.

- И что это значит, Галбрейт?

- Наверное, то, что ты ему нравишься… раз вы вместе… - Шарль потер ноготь на пальце. - Я думал… у вас ничего нет, Жан – Мишель…

- Я что самый старый его… приятель? – растерянно спросил я.

- Не слежу за его личной жизнью, Мати, но Леро обычно не встречается с кем - то твоего возраста. Хотя… когда ему было девятнадцать, у него был роман с Ревиаль. Габриэль Ревиаль, - повторил Шарль, потому что я никак не отреагировал.

- Это женщина или мужчина?

- Актриса, довольно известная. Неужели не слышал? Она умерла лет пять назад. Ей было за пятьдесят.

- Нет, не слышал… - рассеянно сказал я, вспоминая сколько раз, встречал Леро в компании слишком молодых приятелей. Я не придавал этому значения. Но сейчас сообразил, что не видел его с кем – нибудь достигшим хотя бы совершеннолетия. Разве, что с Жеромом Люнелем и Шарлем, или еще несколькими друзьями, явно не претендующими на близость с поэтом.

Объяснилась и страсть к театру «Юных актеров» в пассаже Шуазель, который Леро предпочитал всем остальным.

Теперь я понимал, почему совсем не интересую Леро.

- И как мне быть?

- Не знаю, - со смешком сказал Шарль, - тебе лучше знать. Увлек же его как - то.

- Увлек… - хмыкнул я.

- А, кстати... что с ним произошло?

- Что произошло? – глухо переспросил я, ковыряя ногтем темно синюю обивку подлокотника.

- Леро приходил на прошлой неделе. Ему сломали нос. Знаешь что - нибудь об этом?

- Как сломали нос? Кошмар… - стараясь выглядеть убедительным, изумился я. - А Гийом… не сказал, с кем подрался?

- Сказал «неудачно чихнул», это все, что я от него добился. Не знаю, как он это переживет. Единственное, что Леро нравилось в себе, это его римский нос.

- Что за глупость? Гийом красивый мужчина.

- Красивый… - фыркнул Галбрейт. – Ты слишком его идеализируешь. Он далеко не Аполлон.

- Да, он Гийом Леро… - я откинул голову на спинку дивана. – А он… что - нибудь говорил обо мне?

- Нет. Только пил, и ныл, что похож на Квазимодо. Я успокоил, что не похож. У того с носом все было в порядке, насколько мне известно.

- Ты умеешь успокоить, Шарль… - улыбнулся я. - Он... плохо выглядел, да?

- Ну… - протянул Галбрейт, - я испугался, когда увидел.

- Понятно. Шарль… а у тебя разве есть что – нибудь выпить? Я думал, ты не держишь ничего такого.

- Для гостей держу.

- Я вроде гость… - сощурился я.

*****

Галбрейт ушел на кухню, и вернулся с бутылкой вина и двумя синими бокалами, которые тут же наполнил.

- Божоле? Гийом любит его… А это для него… - сообразил я, поморщившись. - Мне не нравится, такое простенькое… похоже на сок.

- Нетривиальные вкусы Леро… распространяются даже на вино… По мне так тоже дрянь. Но другого нет, - произнес художник, почти залпом осушив фужер.

Бутылка пустела на глазах. Я с удивлением смотрел на Галбрейта, но ничего не говорил. Обычно он не прикасался к вину, и уж тем более не хлебал как воду.

В Барбизоне вспомнил я. В последнюю поездку туда. Единственный, раз, когда мы напились. Меня унесло после второго бокала. Утром я проснулся в постели Шарля в одном белье и растерянно моргая, смотрел на приятеля, на котором вообще ничего не было. Мужчина спал, раскинувшись на всю кровать, словно демонстрируя крепкое, сильное тело, едва прикрытое простыней. А я не мог вспомнить, что этому предшествовало.

Наспех одевшись, я выскользнул из комнаты, и чуть не умер со стыда, столкнувшись в коридорчике с хозяйкой гостиницы. Не знаю, что она подумала, но потому как я вспыхнул вряд ли это было что – нибудь хорошее. Я только надеялся, что ничего из того, что мелькнуло в ее голове, этой ночью не произошло. Я был уверен, что не произошло.

- Жан – Мишель, я подумал… - Галбрейт смахнул волосы с лица, открывая высокий лоб. - Поехали со мной в Барбизон?

- В Барбизон?… - переспросил я смешавшись.

- В конце недели. Устроим маленькие, творческие каникулы.

- Нет, Шарль… наверное нет.

- Почему? Развеемся. Поработаем. Найдем, то местечко, помнишь, где…

- Шарль, мне не до поездок… прости… Езжай один… если собирался.

- А ты продолжишь гоняться за Леро по Парижу? – недовольно вздохнул Галбрейт.

- Но ты же не хочешь помочь, - с упреком сказал я.

Шарль усмехнулся.

- Чем помочь? Он может быть где угодно, и с кем угодно. С друзьями, со своими шлюхами или каким – нибудь очередным сосунком. Думаешь, Леро первый раз пропадает?

- Он часто так делает?

- Периодически. Может исчезнуть и никого не предупредить. Потом получаю от него письмо из Англии, так и узнаю. Поэтому не удивлюсь, если он уже любуется Ла – Маншем с той стороны.

- Англия? Зачем он туда ездит?

- Охлаждается от французской жары, как он выражается.

- И что же делать? – растерялся я. – Когда он вернется?

- Мати, я даже не уверен, что он уехал. Может, впал в меланхолию, снял номер в отеле, напивается и убивается из – за носа. Забудь ты о нем хоть на вечер, а?

- Англия… Дашь мне адрес Жерома?

Шарль кашлянул.

- Жерома? Зачем?

- Он его приятель. Может, смогу найти у него Леро или он знает, где его найти.

Шарль, как будто нехотя назвал адрес, но не помнил квартиру. Впрочем, это было не важно. Я не собирался, вламываться к незнакомому человеку. Достаточно было дома.

- И что будешь делать? Отправишься к Люнелю?

Я кивнул и хотел подняться с дивана, но Галбрейт меня удержал.

- Подожди, Мати, сейчас? Почти одиннадцать часов.

- Мне необходимо увидеть Гийома, я же сказал…

- Да с чего ты взял, что он там?

- Не знаю… Ты прав, - согласился я. - Отправлюсь к Леро. Вдруг он вернулся домой. Должен ведь когда – нибудь...

- Это уже похоже на сумасшествие, Жан - Мишель… Ну, в самом деле… Не уходи… Через пару дней Леро объявится сам. Ни к чему эта суета…

- Шарль, мне нужно что - то делать или правда сойду с ума. Пройдусь хотя бы... Подумаю… - настойчиво сказал я, высвобождая руку. - Я хочу извиниться перед ним. А чем больше проходит времени, тем хуже. Не знаю, будет ли он меня слушать, но это не важно. Хотя бы будет знать, что я сожалею.

- Сожалеешь о чем?

- Шарль… Это я… сломал Гийому нос, - тихо признался я.

Галбрейт в изумлении посмотрел на меня, но я больше ничего не говорил. Он потер подбородок.

- Наверное… была причина?

- Была… и ни одна... Я его ударил… Не думал, что так покалечу… Я не хотел.

Шарль пожевал нижнюю губу.

- Что… он сделал, Жан – Мишель?

Я устало опустил плечи.

- Унизил… оскорбил… причинил боль. Дальше продолжать? Все в одном ключе.

- И ты хочешь просить у него прощения?

- Шарль, я должен… Я его изуродовал. Боюсь представить, как он злиться на меня…

- Ты не должен, Жан – Мишель, - возразил Галбрейт. - Леро мой друг, но я знаю какой сволочью он бывает. Поэтому уверен, он это заслужил… даже если ты ни о чем не расскажешь, чтобы я убедился.

- Никогда не расскажу, Шарль…

- Вот как… - растерянно произнес художник.

Несколько минут мы сидели в тишине. Я мрачно вспоминал последнюю ночь у Леро. Истеричные всхлипывания поэта и злое молчание если я что – нибудь говорил или спрашивал. Когда я уходил от него утром, он даже не взглянул на меня.

Я покусал губу.

- Шарль, а, Гийом, когда приходил... ночевал… у тебя?

- Что? Да.

- Где? У тебя даже нет кровати.

- Мы спали на диване. Он достаточно широкий для двоих. Хотя… просто Леро худой, как подросток, с тобой было бы тесно.

Я потер переносицу.

- Меня бы… смутило спать с тобой.

- Почему?

- Ну… не знаю… - я улыбнулся и покраснел. - Мне было бы неловко… наверное. Тебе нет?

- В Барбизоне тебя ничего не смущало.

- Я же… напился, - тихо сказал я, заново переживая неудобный вечер. Мы ни разу не говорили об этом, хотя и говорить было не о чем. Но под взглядом Шарля, я уже не был в этом уверен. – Что должно смущать? То, что ты меня раздел… зачем – то…

- Я? Ты сам раздевался.

- Что?

Галбрейт поболтал вино в бокале и сделал глоток.

- Не помнишь?

- Что было, Шарль? – весь пылая, спросил я.

- Ничего… ты вырубился, едва коснувшись подушки. Мне было заснуть сложнее… Я не так много выпил.

- А… если... бы не вырубился?

Галбрейт разлил последние капли божоле по фужерам и смотрел на меня.

- Я не так много выпил, - повторил он со смешком.

Я закрыл глаза и отвернулся. В голове царил хаос. Я только надеялся, что Галбрейт не утаил каких – нибудь деталей. Хотя и того что сказал, хватало, чтобы умереть со стыда. Внутри заклокотали слезы. Единственное надежное и хорошее, что еще уцелело в жизни, это была дружба с Шарлем. А если и она давала трещину, у меня не оставалось ничего.

- Шарль, почему ты… почему… Кошмар…

- Я думал тебе неловко… и не зачем это поднимать…

Я встал, чтобы уйти, но Шарль перехватил мое запястье.

- Это было два года назад… и совсем не важно. Даже забывать не о чем, Жан – Мишель...

- Галбрейт, пусти, мне надо идти… Мне надо… - прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Ноги перестали держать, и я осел на диване. – Я не могу! Почему все так плохо… Почему в моей жизни одна грязь и мерзость… Я весь в грязи… весь… Ненавижу себя… как я себе не…

Хлынули слезы, и я больше не мог говорить. Галбрейт притянул меня к себе.

- Милый, что ты говоришь… ты добрый, трогательный мальчик, капризный… но это только добавляет тебе прелести. И уж точно лучше всех кого я знаю…

- У тебя… у тебя какое – то искаженное преставление обо мне, Шарль, - пробормотал я всхлипывая. - Я совсем не такой… совсем.

- Нет, именно такой. Чудесный… Поверь, Жан – Мишель… я знаю… и люблю за это…

Галбрейт пытался меня успокоить, но делал лишь больнее. Я толком ничего не мог объяснить. А он говорил то, что чувствует, не понимая, как во всем ошибается.

*****

- Давай достану одеяло? - прошептал Галбрейт, убирая волосы с моего лба.

Я давно успокоился, но мы продолжали сидеть, прижимаясь, друг к другу.

- Одеяло… зачем? Мне не холодно.

- Поспишь… Я могу лечь на пол, если чего – то боишься…

- Не хочу спать, Шарль. А… или это был намек убраться?