- Нет… нет, - художник, тихо смеясь, обнял меня за плечи, - я просто предложил. Ты можешь оставаться, сколько захочешь.

- Спасибо, Шарль… - улыбнулся я, - останусь, пока не выгонишь.

- Тогда рискуешь никогда отсюда не выбраться… - Галбрейт поцеловал меня в макушку.

Я смутился, но не подал вида, как и всегда, когда он так делал. Наверное, Шарлю казалось это нормальным.

- Погасим свет, Жан - Мишель? – шепотом спросил он. – У меня устали глаза.

- Да… конечно, - покраснев, отозвался я, и с беспокойством взглянул на друга, – Шарль… может, оставим одну свечу? Или две…

- Хорошо.

Вспыхнуло несколько огоньков в канделябре, и художник, потушив лампы, вернулся на диван.

- Гийом обожает свечи, они у него повсюду… - сказал я глядя на одеяло, которое он все – таки принес.

- И когда - нибудь спалит дом.

- Надеюсь… что нет… - рассеянно пробормотал я, когда Галбрейт закутал нас и снова обнял.

- Тепло?

- Мне жарко… - признался я, пытаясь, отодвинутся, но мужчина не давал.

- Чего ты?

- Мне жарко… - повторил я, - Шарль… убери… убери одеяло, - я хотел сказать «руки», но не посмел. Галбрейт не делал ничего ужасного. Тогда как мое тело, от его близости, начинало отзываться самым примитивным образом.

- Ты же весь дрожишь…

- Странно… когда мы сидим так …

- Странно? Почему? Ты мой друг… И тебе плохо… Я рядом. Вот и все, - он начал гладить меня по плечам. - Ты весь каменный. Ляг… Жан – Мишель…

- Шарль… ты что… - прошептал я, когда он стал придавливать меня к дивану.

- Разомну тебе спину, - Галбрейт сел на меня сверху, выпростал рубашку и запустил под нее горячие ладони. – Может совсем снимешь?

- Нет… - еле выдавил я.

- Неудобно массировать…

- Шарль, мне неудобно другое…

- Что?

- Ты, правда… не понимаешь? Ай… - всхлипнул я, когда Галбрейт слишком сильно нажал под лопаткой.

- О чем ты все время думаешь, Мати? Это просто массаж. Знаю несколько хороших приемов. Расслабься…

Я закрыл глаза. Руки Шарля больше не причиняли боли, может потому что, он меня просто гладил. Я был бы не против более приятного продолжения, но Галбрейт больше ничего не делал. А на первый шаг, я сам, не решался. Он мог этого не ожидать, и не понять, а рисковать дружбой я не собирался.

- Тебе нравится, как я тебя глажу?

- Ну… - я запнулся, - да… только на массаж это не похоже.

- Поэтому разденься. Иначе толку не будет.

Я завозился под ним, избавляясь от рубашки, но Галбрейт не успел ко мне прикоснуться. В дверь постучали, и я резко поднял голову.

- Шарль… стучат… слышишь? - я попытался приподняться, но Галбрейт меня удержал.

- Не стучат. Тебе показалось, Жан – Мишель.

- Не показалось… Вот опять… Это Гийом… Это наверняка Гийом! – занервничал я.

- Успокойся. С чего ты взял, что это он?

- Может, откроешь, и мы узнаем? – разозлился я, пытаясь его отпихнуть. – Ну, слезь ты уже…

Галбрейт отстранился. Несколько секунд смотрел куда – то в сторону, и вышел из комнаты.

Я прислушался. Приглушенную речь Шарля перебивал резкий голос Леро. Через минуту он небрежно вошел в гостиную, и я смог оценить последствия нашего неудачного свидания.

Нос Гийома распух и завернулся на бок, совершенно меняя облик поэта. Он действительно плохо выглядел, но я думал, будет еще хуже. Хотя возможно полумрак сгладил остальные изъяны.

И вдруг сообразил, как выгляжу со стороны сам: растрепанный, с пылающим лицом, и в криво застегнутой рубашке. Я даже не мог заправить ее в брюки из – за определенных обстоятельств.

У Гийома дернулись губы, и он перевел взгляд на художника.

- Как мило, Галбрейт… Поэтому не хотел впускать? А говорил… ладно… - Леро торопливо провел рукой по волосам. – Простите, что испортил… такой вечер. Развлекайтесь… мальчики.

- Ги… Гийом, - забормотал я, - мы поговорим с тобой? Да?

- Иди ты к черту, Мати… Оба идите… - вздохнул Леро, выходя в коридор.

- Гийом, я… Галбрейт, ты что? Пусти!! – я пробовал оттолкнуть Шарля, не дававшего броситься за Леро, но не мог с ним справиться. Хлопнула входная дверь. Я в отчаянии задергался, пытаясь освободиться. – Да, ты шутишь?! Не держи меня!! Я хочу с ним…

- Жан – Мишель, он не хочет, ты не видишь? Что ты бегаешь за ним, как собачка…

- Черт, Шарль! Ты не понимаешь! Не понимаешь!!

Галбрейт силой посадил меня на диван.

- Это ты не понимаешь. Он сломает тебя. Испортит жизнь!

- Уже сломал! Уже… нечего портить! Ты ничего не знаешь!! Отпусти, Галбрейт, я успею его догнать!! Пусти!

- Ты не в себе, Мати! Успокойся! Он злиться на тебя! Дай ему остыть! Не лезь на рожон! Я тебя прошу, мальчик!

- Не держи меня!! - я орал, и пытался отпихнуть Шарля, но только получил несколько пощечин. - Да ты не успокоишь меня так, идиот!! Только злишь! Злишь ме…

Я замолчал, потому что Галбрейт впился в мои губы и держал за шею, не давая вырваться. Но я и не пытался, слишком ошарашенный происходящим. Шарль отстранился сам, не получив ответа.

- Зачем ты…

- Но ты же сказал, что пощечины не работают. Надо было тебя усмирить... Ты совсем спятил.

Я не знал, что на это можно сказать, и просто растерянно моргал.

- Сделать… сделать тебе кофе, Мати?– пробормотал Шарль, нервно приглаживая волосы.

- Что? Кофе…

Не дожидаясь ответа, Галбрейт скрылся на кухне. Я выдохнул, и дотронулся до губ, на которых еще пылал странный поцелуй. Шарль действительно знал, как успокоить.

Варить кофе художник не умел, а чай, который предлагал, я не любил. Я убедил его принести еще одну бутылку вина, но пил один. Шарль решил, что с него хватит.

Я сильно захмелел и обмяк на диване. Голова лежала на коленях Галбрейта. Кончиками пальцев он гладил мое лицо, и это было самое приятное, что я испытывал за последнее время. Я слабо улыбнулся другу, и задремал, чувствуя на коже прикосновения, нежные, словно поцелуи.

*****

Поблизости от дома Люнеля располагалось маленькое кафе с полустертой вывеской «Базилик». Оно находилось не совсем напротив здания, но я бы все равно увидел проходящего мимо Леро, если бы только ему не вздумалось сократить дорогу сквозь маленький садик, через который обычно никто не ходил.

Я садился у окна, как в «Гроте», пил кофе и следил за улицей. Сегодня какой – то негодяй пытался занять это место. Пришлось поднять настоящий скандал, чтобы его согнать. Мужчина отказывался сесть за соседний столик, недоумевая, почему этого не могу сделать я.

- Да, мне нужно окно, а не стол! - уже теряя терпение, объяснял я. - Если бы мог передвинуть окно, я бы сел там!

На помощь подоспел официант. Это можно было понять. Я ни разу не обидел его, за то время, что ходил туда. Вдвоем мы избавились от бедолаги. Мужчина раздраженно бросил салфетку, на стол с неоконченным обедом, и размашистым шагом вышел из заведения.

Мне не зря пришлось наделать столько шума. Буквально через пять минут сердце сжалось от волнения. Я увидел Леро и Люнеля вдвоем. Они шли мимо «Базилика» что – то жарко обсуждая.

Я сел глубже в кресло, чтобы мужчины не могли видеть меня с улицы, и просидел до закрытия, надеясь не упустить возвращения Леро назад. Так и не дождавшись этого, я вынужден был уйти из кафе.

Окунувшись в ночь, я некоторое время бродил в темноте. Продрог, но все равно не желал уходить. Устало опустился на ступени какого - то дома, и через несколько минут, уснул как бродяга.

Когда я проснулся, то даже не понял, где нахожусь. На улице… напротив Адене ле Руа. Я наспех протер лицо, и сел. Зубы стучали от холода. Я, наверное, не заметил, как задремал. С трудом поднялся и размял тело, болевшее так, будто меня избили.

Было уже девять утра. Леро давно мог уйти, и я зря себя так мучал. Я немного походил, поглядывая на серый дом Люнеля. Незаметно мелькнули два часа. Раздумывая, остаться ли еще ненадолго, или все же не стоит, я увидел Леро, выходящего из обветшалой парадной.

*****

Я перехватил поэта около «Базилика». Заметив меня, он даже не замедлил шаг, и не отвечал, пока я не дернул его за руку.

- Черт тебя раздери! Что тебе надо?! – вспылил Леро, вырывая руку.

- Пожалуйста, Гийом, давай поговорим…

- О чем нам говорить?

- Ты злишься на меня? – тихо спросил я.

- Злюсь? Не знаю… Я не должен? Ты сломал мне нос!

- Я хочу извиниться.

- За это, Мати? – Гийом нервно махнул рукой возле лица. - Ты меня изуродовал! Как за это можно извиниться?! Если только сломаешь нос себе!

- Я сломал тебе его, но после чего?! А про то, что ты со мной сделал в «Карнавале» я вообще молчу! Не считаешь, что это было жестоко? Нет?!

Леро пожал плечами, словно не желая вспоминать.

- Мы уже говорили об этом. И все решили.

- Мы ничего не решили! Или подарил мне часы, и… и… приятные минуты и считаешь что этого достаточно? Как можно было так со мной поступить?

- Жан – Мишель, - Леро уже едва держал себя в руках, - я вообще не хотел с тобой связываться. Просто чувствовал, что будут одни неприятности. Ты сам лез. Ходил за мной кругами. Хотя, что изменилось? Ты и сейчас это делаешь, и надоел до чертиков! Неужели не ясно? Ты добивался этого!

- Я добивался тебя… - уже со слезами сказал я, - а не того чтобы меня мучали на твоих глазах! Ты смотрел на это…

- Смотрел! А если бы ты не увидел, то был бы вполне всем доволен. Я прав?

- Жаль я не сломал тебе что – нибудь еще, кроме носа, Леро! – выпалил я, задыхаясь от злости.

- Да катись ты к чертям! - Гийом оттолкнул меня. Я потерял равновесие и оказался на мостовой. – Исчезни из моей жизни, художник! Исчезни! Не карауль у дома, как ты это любишь. Даже не подходи к нему близко, и ко мне, не подходи. И не выслеживай как сейчас. Ведь ты следил за мной? Признайся! Следил?

- Я никуда не исчезну, Гийом, - упрямо сказал я.

Леро, устало вздохнул и опустился рядом со мной на мостовой. Мимо нас проходили изумленные люди, наблюдая двух хорошо одетых мужчин посреди старинной улицы Адене ле Руа. Я замечал любопытные взгляды и шепот, в сторону поэта. Вероятно, его узнавали, но Леро, не придавал этому значения, а особенно засмотревшемуся господину небрежно махнул рукой в знак приветствия.