- Ну, что тебе нужно, мальчик?

- Ты - Гийом. Это все.

Леро рассмеялся.

- Понимаю. Но я тебя огорчу. Ты мне не нужен, Жан – Мишель.

Я оборвал его смех, спросив слышал ли он что – нибудь о своем приятеле Северине. У Гийома дернулась мышца на лице, и он прикоснулся к своему опалу на пальце.

- Слышал… На него напали… - медленно произнес он. - Я, подумал о тебе, но был уверен… что ты на такое… не способен…

- Способен, Леро, - сказал я, не сводя с него глаз. Гийом немного побледнел, я его напугал. - Его били и насиловали в переулке Люссани. Это не так далеко от вашего «Карнавала», может быть, ты знаешь. Я наблюдал. Но, конечно, смотреть, как это делают с тобой, мне доставит больше удовольствия. Хотя, наверное, захочется не только смотреть. Впрочем, как и с Северином!

Леро не отвечал, словно что - то обдумывая, и крутил кольцо.

- Он умер на прошлой неделе… от последствий в этом переулке. Мне сказали недавно, когда я спросил, куда он пропал.

- Да? Не знал, - я поднялся, и протянул ему руку. - Идем к тебе, Гийом. Или продолжим сидеть здесь как бродяги? Хотя по – моему никто не обращает внимания.

- На бродяг бы не обращали…

- Гийом, пошли уже! - я потряс ладонью, поторапливая поэта.

Я провел всю ночь на улице и меня едва не лихорадило.

- Ну, идем, маленький дьявол, - Леро дал руку, и я поднял его на ноги.

- У каждого гения он есть, - прошептал я, наклоняясь к его лицу слишком близко. - Я твой.

- Не знал о таком нюансе … Хотя скорее, Мати, ты просто спятивший поклонник. И отодвинься, мы тут и так цирк устроили.

*****

Скинув сюртук, Гийом развалился на диване, и смотрел, как я хозяйничаю в баре.

- У тебя осталось то интересное вино, которое мы пили в прошлый раз? – спросил я, перебирая бутылки.

- Откуда я знаю… что мы пили…

- Марокканское…

- Не знаю… - поэт сложил руки на груди, и вздохнул. – А сколько это будет продолжаться?

- Что именно? – отозвался я, взяв в руки бордо, и разглядывая этикетку.

- Мальчик, ты все понял… - мрачно сказал Леро.

Я ничего не отвечал, и мне в спину попала золотая подушка.

- Сколько еще?

- Пока нам этого хочется, - я подошел к нему с бокалами.

- Но мне… не хочется.

Я хмыкнул и предложил выпить. Гийом отказался, заметив что - то о времени. Меня оно не волновало. Я осушил фужер, а его вино выплеснул на него.

- Какого черта! Ты спятил?! - выдохнул он от неожиданности, и сел, но я уже надавливал ему на плечи.

- Хочешь, чтобы я сделал так? - я начал слизывать вино с его рубашки. - Тебе нравится, Леро? Нравится?

Я стащил с Гийома обувь и со страстью припал губами к ступням. Я хотел любой близости с ним, даже если она не приносила удовольствия.

- Да… но вином обливать не обязательно… - он отстранил меня ногой, и с сожалением провел ладонью по ткани. - Снова испортил диван, а я неделю назад менял обивку…

Я вздохнул, и лег рядом.

- Не сам же менял, наверное, и ты слишком любишь вещи…

- Некоторые люблю, а от большинства... не умею избавляться, - Гийом с насмешкой погладил меня по щеке, как свой диван минуту назад.

- Так… меня воспринимаешь?

- Тебя это обижает или нормально? Если обижает, скажи и…

Леро не договорил, я взял его за затылок.

- Это злит, Гийом... Злит! Я не твоя вещь.

- Но… очень хочешь стать моей. И я не против, Мати… Можешь ей стать…

Мне хотелось разбить ему лицо за эти слова, но я только выругался, и убрал руку. Вещь, это моя роль в жизни Гийома Леро. Другой он мне не даст. Но возможно другой я и не желал. Я поднялся и снова подошел к бару. Нужно было что – нибудь выпить.

- Художник… ты не ответил, - протянул Леро, довольно потягиваясь. - Хочешь?

Я, наконец, нашел ту бутылку, что искал и налил себе.

- Я здесь. Какой ответ еще нужен?

- Будет… приятно… это услышать.

Я добил бокал, и опустился на колени перед поэтом.

- Можешь пользоваться своей вещью…

Леро несколько секунд молчал, и покачал головой.

- Нет настроения, Жан – Мишель.

Я облизнул губы.

- Как… тебе его создать?

Он не отвечал, но я не отступал, и с каким – то отчаянием стал ласкать его ноги. Хотя, кажется, только раздражал этим.

- Я что – то не то делаю?

- Постоянно не то, Жан – Ми. Прекрати… - Леро стопой отодвинул меня в сторону.

- Как надо, скажи?

- Ну, чего ты пристал, художник? Я не хочу. Ты… отвяжешься… если… - Гийом подбородком кивнул на мой пах.

- Нет.

- Тогда что нужно?

- Хочу доставить тебе удовольствие…

- Доставь Галбрейту.

Я смутился.

- Если ты про тот вечер… Он делал мне массаж, вот и все.

- Это у вас так называется?

- У всех так называется.

Гийом рассмеялся.

- Ну, ладно, как хочешь.

- Ты не веришь?

- Ну, почему же… вы вполне могли что – нибудь… массировать друг другу.

- Да, мы не… - начал я, но Леро не слушал.

- Мне плевать, как вы там копошитесь в темноте, эта ваша жизнь, но зачем лезть в мою?

- Я тебя люблю, - тихо сказал я. – Если бы мог выбирать, я бы полюбил Шарля… он прекрасный человек.

- Не то что я, да?

- Да.

- Но в ногах валяешься у меня… - заметил Леро со смешком. – Ну… давай… поиграем во что – нибудь… моя маленькая… вещичка.

- Во что поиграем? – напрягаясь, спросил я. Почти уверенный, что предложение Леро, мне не понравится.

- Во что… - Гийом чуть наклонил голову, размышляя. – Дай… свечу.

- Зачем? Светло же…

- Ты невыносим, художник, - вздохнул Гийом, закатывая глаза. - Да, куда ты подсвечник тащишь…

Я поставил пыльный канделябр на место и выдернул одну свечку.

- И что… дальше?

- Ты облил меня вином… уже второй раз. Моя очередь. Зажигай.

- Воском? Хочешь облить меня воском? – нервно выдохнул я, понимая, что Гийом не будет слишком осторожен, и последствия могут оказаться весьма плачевными.

- Раздевайся… Мальчик, что ты творишь? – со смехом поинтересовался Леро.

Я неловко возился с сюртуком, который едва не подпалил, не зная, куда деть горящую свечу. Гийом забрал ее из рук, и ждал, пока я избавлюсь от остальной одежды.

- Ложись, - прошептал он.

Я в нерешительности опустился на диван, и Гийом со смехом устроился на мне верхом. От возбуждения или огня свечи, его серые глаза казались почти серебристыми. Это волшебное сияние настолько завораживало, что я очнулся только когда почувствовал, как раскаленный воск обжигает плечи и грудь. Я дернулся, и зашипел.

- Черт… как горячо…

- Не нравится?

- Почему мне должно это нравиться?

- И не должно. Я просто спросил… - капая воском на сосок, засмеялся поэт.

Я вскрикнул, и резко сел.

- Больно!! Ты что?!

- Правда? Хочешь попробовать?

- Леро, ты в своем уме? У меня будет ожог горла…

Смеясь, поэт передал мне свечу и стал раздеваться. Рубашка, залитая вином, полетела на пол, и он раскинулся на диване.

- Я вообще - то… другое имел в виду, - Гийом подсунул себе под голову подушечку, и ступней постучал по моему бедру, подгоняя, потому что я немного удивленно на него смотрел. - Ну, чего застыл, мышонок? Лей...

Не слишком уверенно, я наклонил над Леро свечу, роняя несколько капель блестящего воска на кожу. Гийом всхлипнул и чуть выгнул спину.

- Поднеси ближе, он же остывает в воздухе.

Я в замешательстве выполнил просьбу. Леро тихо стонал, откинув голову. Я не рискнул что – то спрашивать, и продолжал его развлекать. Вид извивающегося подо мной поэта настолько будоражил, что я уже кусал губы от нетерпения и досады.

- А вино будет гореть, если я сделаю так? - я поднес дрожащий огонек к его груди, на которой еще оставались следы бордо.

- С ума сошел! Не знаю… Мати, не делай этого!!

Я засмеялся, задул свечу, и отшвырнул в сторону.

- Испугался, что я тебя подожгу?

- Ну, час назад ты пытался угрожать. Как и до этого, в общем – то.

- Я не пытался, Леро. Я угрожал. Или есть еще способ заставить тебя быть со мной? – поинтересовался я, склоняясь к нему, и оставляя жадные поцелуи на шее.

- Есть. Нужно не заставлять.

- Как же это сделать, Гийом?

- Жан – Ми, ты уже знаешь много способов…

- И не нравится ни один, но я могу терпеть… Не все, - быстро добавил я. - И ты можешь…

Я сделал попытку перевернуть Леро на живот, но он только засмеялся.

- Могу. Но не все, - повторил поэт мои слова. - Это не могу. Поэтому слезь с меня, Жан – Мишель. Слезь! Ты не понял?!

Я попытался его уговорить, но сделал только хуже. Леро в ярости скинул меня с дивана. Я так сильно ударился спиной, что не мог даже подняться. Гийом подошел и поставил ногу мне на грудь.

- Мати, если я на что – то соглашаюсь, это еще ничего не значит. Не лезь, когда я тебе говорю об этом. И не смей снова угрожать. Я, конечно, понимаю, кто твой папаша и вообще твоя семья, но не нужно их сюда вплетать, или пользоваться своими связями. У меня тоже они есть. Нам же обоим не хочется оглядываться на улице, верно? У нас могут сложиться определенные отношения… Ты уже понял какие. Большего я тебе не дам.

- Большего не нужно, - выдохнул я.

- Знаю… тебе вообще мало надо, - усмехнулся Гийом, и медленно провел ступней по моему телу. Дыхание участилось, когда она остановилась на моем члене. От ритмичных прикосновений стопы мои веки прикрылись, и я старался не думать, как это происходит. Но Леро вдруг оборвал ласки. Я разочарованно открыл глаза. Поэт лежал на диване и равнодушно смотрел на меня.

- Хочешь я сделаю что – нибудь для тебя? – предложил я робко.

- Нет… но ты же не принимаешь такой ответ… - Гийом поскреб ногтями грудь, счищая остатки воска. – Впрочем… давай… удиви меня чем – нибудь. Можешь?

- Я возьму свечу... Нет? – переспросил я, потому что Леро качнул головой. – Может сам решишь, что тебе нужно?

Леро решил. Взял с дивана туфлю, которую я до этого стянул с него, и швырнул в меня. Я не успел увернуться, и она вскользь ударила по подбородку. Было не так больно, но у меня брызнули слезы. Что он делал со мной? Что я позволял ему… Внутри все дрожало от негодования и обиды, но я терпел.

- Развлекайся, - произнес Леро.

- И что… надо полизать туфлю? - в моем голосе уже слышалось отчаяние. – Гийом… что надо…

- Можешь делать с ней что угодно. Могу подсказать тебе. Она еще хранит мое тепло... внутри… Думай о том, что я потом буду ее носить.

У меня ныл живот от напряжения, поэтому было все равно как его снимать. Я поднес ботинок к носу. Он приятно пах кожей и Леро. Засунув язык внутрь, я провел по мягкой изнаночной стороне туфли, и начал себя ласкать свободной рукой. Я поднял глаза на Гийома, тот с интересом следил за мной.