- Туда можно засунуть не только язык, художник.

Я растерянно посмотрел на него.

- Что? Я не могу…

- Что ты не можешь? – переспросил мужчина с раздражением.

- Это, Гийом… не могу… Почему все время надо делать что – то ужасное для тебя?

- Ты же сам предложил. И чем это хуже того, что уже делал?

Леро был прав. Ничем. Я с ненавистью сжал его туфлю, задвинул в нее нывший орган, и лихорадочно затряс. Потребовалось минута, чтобы я ее залил.

- Надевай ботинок, - прошипел я.

- Лучше я тебе его подарю, - засмеялся Гийом. - Развлечешься ночью. Когда сотрешь до дыр, подарю еще. У тебя, кстати, осталась моя одежда, ты ее не вернул…

- Надевай ботинок, Леро! Или ударю им тебя по лицу. Надевай!

Гийом несколько секунд смотрел на меня, и улыбнулся.

- Только... если ты поможешь.

Я встал на колени, и надел на него мокрую туфлю.

- И пошли, поедим где – нибудь. Я хочу есть.

- Позавтракаем… позже… Пока иди сюда… - прошептал Леро шире раздвигая ноги, чтобы я поместился между ними. - Давай, художник… могу передумать.

Склонив голову, я первый раз пытался доставить удовольствие Леро. Сначала он недовольно шипел на меня, но потом грубо взял за волосы, и управлял этим сам.

*****

После знакомства с Гийомом Леро, папа почти месяц терзал меня вопросами о новом друге. Я сильно краснел и неловко на них отвечал, надеясь, что тема Леро скоро ему надоест. Но интерес отца не стихал, и он даже собирался пригласить Гийома к нам на ужин. Меня эта мысль пугала, но когда я заикнулся о приеме, отец грубо оборвал разговор, и больше к нему не возвращался.

Я был рад, что хотя бы не успел сказать Ги о несостоявшемся вечере. У нас только – только начали складываться какие – то отношения, и я не хотел портить их такой бестактностью.

Теперь, когда Леро иногда заходил за мной, отец хмурился, но ничего не говорил. Попытки поэта увлечь его беседой, или насмешить не удавались. Папа что – то вежливо отвечал, и уходил, ссылаясь на дела.

Гийом, подобрал со столика малахитовую пепельницу и устроился с ней на диване.

- Кажется, я перестал нравиться твоему отцу.

- Тебя это огорчает?

- Я привык. Люди что – нибудь слышат обо мне и меняют мнение. Но если бы их жизнь выставляли напоказ как мою, не уверен, что в ней не нашлось бы грязных пятен.

- Да, но в твоей одна грязь. Поэтому не сравнивай.

- Тебе видимо ее не хватает, Жан – Мишель, - со смешком заметил Леро.

- Да, не в этом дело, - вздохнул я, садясь рядом. - Ты разве куришь?

- Иногда.

- Есть сигарная комната, если хочешь, можем посидеть там.

- Серьезно? – искренне поразился Гийом. – Но я бы лучше посидел в твоей комнате. Не люблю, когда меня рассматривают как золотую рыбку в аквариуме.

От предложения Леро я растерялся, хотя это, конечно же, была шутка. Я мельком оглянулся. Двери в коридоры были приоткрыты. За нами действительно наблюдали со всех доступных точек.

Каждое появление поэта в доме было настоящим событием, и прислуга с воодушевлением обсуждала его весь вечер. Особенно Симоне. Я вспомнил, что как дурак пытался извиниться за надпись Леро в ее книге, а экономка с удивлением ответила, что там было только доброе пожелание.

- Ну, поднимемся? – улыбаясь, спросил Гийом.

- Нет, не поднимемся.

- Почему, мышонок?

- Потому что, Гийом, - раздраженно сказал я. - Смущает… когда ты приходишь сюда. А ты хочешь залезть в мою спальню? И не называй меня мышонком. Это смущает… еще больше.

- Вещичка - лучше?

- Не лучше! – не выдержал я. - Просить бесполезно, да?

- Да… Покажешь спаленку?

- Ну, ты издеваешься? Что об этом можно подумать?

- Не знаю… но если я поцелую тебя прямо здесь, твоим слугам не придется ничего додумывать. Хочешь? Тебе же не нравится, что я этого не делаю.

Гийом с улыбкой провел ладонью по моему бедру. Я попытался отодвинуться, но, конечно не смог.

- Леро, прекрати… на нас смотрят… Мой отец дома… Гийом…

- Тебе неприятно?

- Приятно, но не здесь же, - простонал я, уже кусая губы.

- В кабинете папаши ты не нервничал.

- Мы были там одни. Давай куда – нибудь сходим, Ги… или в сигарную… Ладно, поднимемся! - поспешно согласился я, чувствуя, что дальше будет только хуже, да и прикосновения Леро сыграли свою роль.

*****

- Не спальня, а дворец маленького принца… - присвистнул Леро, входя в комнату, - я уж боялся, что моя квартира окажется меньше, чем она. Люстра мне нравится…

Закинув голову и рассматривая хрусталь, Гийом начал снимать сюртук.

- Ты же любишь свечи.

- С ними свет приятнее… с его отсутствием. Но такие удобнее, все никак не могу обзавестись «русской лампочкой». О, твои работы? – его взгляд остановился на одной из стен, где висело несколько небольших пейзажей Галбрейта.

- Нет. Шарля.

Поэт подошел к картинам.

- Вот негодяй… мне он не подарил ни одной картинки, а мы знакомы сто лет. А твои где?

- В студии на улице Ови. Если хочешь, можем как – нибудь туда зайти. Я покажу… и подарю… Можем прямо сейчас…

Гийом сел на маленький диванчик, и несколько секунд молчал.

- Сейчас? Не хочу… А что в таком огромном доме не нашлось места, для крошечной мастерской художника?

- Дело не в месте. Отец против того, что я выбрал. Я не имел на это право. Но я решил иначе.

- Да, ты умеешь настоять на своем… я уже заметил, - Леро опустил глаза и начал теребить перстень на пальце. Он был ему немного велик, поэтому крутился совсем легко. Странно, что Гийом его еще не потерял. Жаль, если бы это случилось. Черный опал пылал невероятными огнями, и так завораживал, что иногда я не мог отвести от него взгляд. - Что за пухленький гном был с тобой вчера?

Этот вопрос, объяснил мне появление Леро. Накануне я ужинал с Мюном в «Башне». Поэт там был с Люнелем и Галбрейтом. Шарль быстро накрыл запястье приятеля ладонью, пытаясь удержать на месте, и не давая подойти к нам. Не знаю, что он ему говорил, но Гийом недовольно откинулся на кресле, так и не осуществив задуманное. А я несколько раз за вечер ловил на себе его взгляд.

- Шарль тебе не сказал?

- Сказал, что он твой друг. Марсель, да?

- Да, друг по академии.

- Тоже художник?

- Архитектор.

Я хотел сесть на диван рядом с ним, но Гийом положил руку на сиденье, предлагая, видимо место возле ног. Я делал вид, что мне это неинтересно десять секунд, больше не смог, и опустился на пол.

- Мати, если думаешь, что я ревную к этому молодому жирдяю, это не так. Снимай.

- Разве? – спросил я, стягивая с него туфлю и оставляя цепочку поцелуев на ступне. - По - моему ты пришел из – за этого.

- Просто… Галбрейт просил тебя пожалеть, и приласкать.

- Шарль… сказал тебе это?

Гийом засмеялся.

- Ну, на самом деле он требовал оставить тебя в покое, и не мучать, но видимо я все понял верно?

- Значит, пожалеть меня пришел?

- А это по - другому выглядит?

Я укусил его за палец. Леро взвизгнул, но ногу не отдернул. Мне даже показалось, что ему понравилось.

- А… Галбрейт?

- Что – Галбрейт? – переспросил я.

- Что у вас? - его пальцы снова вернулись к опалу. – Он переживает за тебя. Надоел уже с этим.

- Ничего. Мы друзья.

- О… приятная дружба, наверное? - прыснул Леро. - Пейзажи... массажи…

- Ты меня, не к Марселю, а к Шарлю приревновал?

Он скривил губы.

- Нет... просто интересно… Вы… дружите, но он старше тебя, как и я. Не любишь общаться со сверстниками?

Я пожал плечами.

- С ними не интересно.

- А твой пончик?

- Марсель? Это он липнет ко мне. Не хочу его обижать. Мюн, в общем – то неплохой парень.

- Где вы познакомились?

- В академии, я же го…

- С Галбрейтом.

- А… - я начал массировать Леро ступню. - В Барбизоне. Я приехал с приятелем по учебе, а Шарль уже отдыхал там с друзьями. Мы с Флораном часто пересекались с ним. В деревне трудно этого не сделать.

- Флораном? С тем художником… - Гийом потер бровь. – Ты про него… как – то… говорил, да?

Я, заметил его заминку. Леро не обмолвился о «Карнавале». Сожалел о неприятной истории, или не хотел ее ворошить. Хотя ко второму я склонялся больше. Я тоже ни о чем не хотел вспоминать, поэтому просто кивнул.

- Фло всегда флиртовал со мной, но я был не уверен, что это правильно, и побаивался нашей поездки. Понимал, чем она может закончиться… и все равно дал себя уговорить. Мы провели вместе несколько ночей, но далеко не зашли. Я стал его избегать. Стало как - то неловко с ним.

- А с Галбрейтом как началось?

- Да… ничего не началось, Ги. У нас не было любовной связи.

- Кто говорит о любви… - усмехнулся Леро. – Так… что там… в Барбизоне?

- В Барбизоне… Мы как – то легко сошлись... Гуляли, ходили на пленэры, обедали. Один раз он затащил меня в реку. Я боюсь воды, но Шарль настаивал, и не успокоился, пока я не залез к нему.

- Он научил тебя плавать? – с едкой интонацией спросил Гийом.

- Немного. Было страшно, и я умолял отпустить меня.

- Галбрейт видимо отпустил.

- Да, - со смешком сказал я, - но тогда было не так весело. Когда мы вернулись в гостиницу, меня еще трясло. Шарль смеялся, и обещал, что в следующий раз так не сделает. Я что – то ему ответил и покраснел. Я не заметил Флорана. Он стоял у дверей, наверное, только успев войти, и смотрел на нас. Не знаю, что он подумал. Волосы еще не успели высохнуть, да и мы выглядели немного растрепанными. Но вряд ли бы Фло поверил, что мы плавали. Больше он не подходил ко мне, а через два дня вернулся в Париж.

- Вы... еще ходили на реку?

- Несколько раз. Галбрейт держал меня, пока я не привык. Это оказалось даже приятно. Плавать, - добавил я, видя как Гийом фыркает.

- Тогда чертовски скучно.

- Не скучно, если бы я завел с ним знакомство, чтобы подобраться к тебе? Возможно, так и было? – лукаво сощурился я.

- А не проще сразу это сделать?

- Нет. Когда сходишь с ума по кому – нибудь… не проще.

- Значит, сходишь по мне с ума? – Леро тихо засмеялся.

- Я тебя люблю, Ги… Я тебя люблю.

- Знаю, мышонок… это меня, и угнетает… - прошептал Леро, перестав смеяться. Я посмотрел на него, но Гийом уже был прежним. - Я, кстати, был в Барбизоне… уговорил Галбрейт, и чуть не умер от тоски. Плохая гостиница, плохая еда, лес Фонтенбло до отказа запружен художниками. Они буквально дерутся друг с другом за подходящую полянку, и удачную панораму. Суеты больше чем на парижском рынке.