- Я ничего такого не заметил. Еда плохая, правда, вечно грязные вилки, но я лучшего и не ожидал в такой глуши. А гастрономические и эстетические прихоти можно удовлетворять в Париже, туда едут за другим.

- За чем же? – улыбаясь, поинтересовался Гийом.

- За вдохновением. Это крошечная деревенька в диком уголке природы способна его пробудить. Настоящая находка для живописца. И близко от столицы.

- Главный… ее… плюс… - прошептал Леро. – Ну, чего ты там сидишь?

- Ты же не разрешил… - начал я приподнимаясь.

- Иди сюда, Жан – Ми…

Я приблизился, и, опустив глаза, смотрел, как он медленно расстегивает пуговицы на моих брюках. Я нервно выдохнул. Леро втянул напрягшийся член в рот и начал сосать. Я стонал, запустив пальцы в его волосы. Бедра невольно двинулись навстречу. Гийом замер, но не отстранился. Осмелев, я начал толкаться в него сам, руками обхватив Леро за голову. Это было грубо. Я перестал себя контролировать, а его попытки вырваться, только сильнее заводили. Через минуту я вжался в лицо Гийома последний раз, и рычал, пока семя выхлестывало ему в горло.

Еще задыхаясь, я отпустил Леро. Он весь дрожал.

- Сделаешь это снова…

- Не сделаю…. нет, нет… - пробормотал я, опускаясь на колени, и обнимая его за ноги.

- Вообще – то я попросил… - смеясь, Леро провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, но только сильнее запутал. - Черт, прямо как мальчик… Как… теперь… Как теперь быть…

- О… - выдохнул я, замечая пятно на его ширинке. Такого с Гийомом раньше не случалось.

Стараясь не улыбнуться, я осторожно предложил Леро принести его одежду, которая осталась у меня. Он кивнул, и, скрестив руки на груди, ждал, когда я вернусь из гардеробной.

- А рубашка? – проворчал Леро переодеваясь. Брюки немного помялись, но хотя бы не выдавали недавнего происшествия.

- Испачкалась в крови... Я отдал ее постирать. Не смог отыскать… Тебе… она нужна?

Гийом пожал плечами, подошел к зеркалу, и, взяв серебряный гребешок со столика минут десять пытался придать прическе первоначальный вид. Я не видел в этом особой необходимости. Все и так было идеально, но мне нравилось смотреть, как он это делает.

Закончив возиться с волосами, поэт убрал гребень в карман, наверное, позабыв, что он мой, но я, разумеется, этого не заметил. Подошел к Леро и робко напомнил, что он обещал поцеловать.

- Вообще – то я угрожал, - мрачно сказал мужчина, но подтянул к себе и выполнил обещание, или угрозу, мне было все равно… что… было просто приятно.

Я с сожалением оторвался от его губ. Но Гийом еще не разжимал рук.

- Хочешь… можем поужинать? В «Карнавале»…

- Ни за что, - сразу отверг я, хотя мне понравилось, что он хоть что – то предложил.

- Почему? Там горячие только среды.

- Леро, сегодня среда! - со смехом сказал я.

- Разве? Тогда придумаем, куда зайти по дороге.

- В «Грот».

- А потом ко мне? - усмехнулся он. - Ладно… но ни что уже не рассчитывай.

Мы спустились вниз, и я изо всех сил старался не сиять идиотской улыбкой. Выходило плохо. Симоне сделала вид, что занята вытиранием вазочек на каминной полке, хотя дело скорее было в венецианском зеркале над камином, в котором прекрасно просматривалась лестница.

Я сделал вид, что это входит в обязанности экономки. Гийом… Гийом, ничего не делал, просто обнял меня, и вывел в холл. Я едва не задохнулся от смеха и стыда.

В гостиной что – то разбилось. Кажется, это была вазочка с каминной полки.

*****

Это были два года легкого безумия, вина, и Леро. Наверное, лучшие в моей жизни. Я кутил отцовские деньги, рисовал картины, и грезил о великом будущем живописца. Гийом тратил свои, и у него было настоящее.

Мы участвовали в опасных авантюрах, и странных забавах Парижа. Расслаблялись в «Карнавале», и кайфовали в «Лозене» [3]. Мы сходили с ума в сороковых и были счастливы. Гийом допивал последний глоток своей молодости вместе со мной.

Не знаю, почему все оборвалось, но поэт ко мне охладел. Он приходил в квартиру на проспекте Томбер, которую я снял для наших встреч, раз в несколько месяцев, как в бордель, ради быстрого, и своеобразного развлечения. И если вначале что – то давал взамен, то потом даже не думал об этом.

Гийом ни к чему не принуждал, я на все соглашался сам, боясь, что иначе лишусь тех коротких, грязных мгновений с ним. Но если я был способен терпеть издевательства Леро, и даже научился получать от них удовольствие. Безразличие оказалось намного хуже, его перенести я не мог.

В последний раз, когда я был с Гийомом в «Карнавале» он даже не смотрел на меня. К нему за стол подсел какой - то мальчик, и через несколько минут оба исчезли. Проклиная Леро, я оттолкнул своего любовника.

- Сукин сын!

- Я или твой поэт? – усмехнулся Блез поправляя одежду.

Я со злостью взглянул на мужчину, которого терпел уже полгода. Я не мог сказать, что сильно страдал, проводя с ним время. Но то, что приходилось это выполнять, по прихоти Леро угнетало и унижало. Он не делал для меня ничего. И я все чаще оказывался в объятьях зеленоглазого красавца, по собственной инициативе.

Мы отдыхали с ним в Китайских банях, гостиницах или каких – нибудь сомнительных кафе. Один раз я сводил любовника на «Флору». Его пришлось для этого приодеть, и должен признать, в приличной одежде Блез выглядел весьма соблазнительно. Если бы внешность стояла для меня на первом месте, я, возможно, мог бы им увлечься. Но парню было нечем заинтересовать кроме этого. С ним стало скучно уже через месяц.

- Иди к черту, Блез! - я вернулся за столик, за которым до этого сидел с Леро.

Блез сел напротив, и разлил вино по бокалам. Я с недовольством заметил, что он взял фужер Гийома.

- Знаешь… его? – мрачно спросил я, переводя взгляд в зал.

- Пацаненка? Камиль. Недавно стал мелькать. Уходит с Леро, если они пересекаются здесь.

- Он же… сосвсем… совсем… - я запнулся. - Сколько ему?

- Не спрашивал. Но ты - то сам старше всех кого я видел с Леро, - он шлепнул меня по колену. - Вы… вообще спите?

- Что? – я посмотрел на обнаглевшего приятеля.

Блез расхохотался.

- Нет… значит. Чего липнешь к нему? Ну… поэтик… может и хороший, не разбираюсь… А так… больной старикан, и урод к тому же… Деньги что ли? У тебя самого их полно. Он даже…

- Блез, заткнись, - прошипел я, еле сдерживаясь.

- Не надоело быть его игрушкой, Жан - Мишель?

Я ничего не отвечал, и только пил.

- Никогда не сломаешься?

- Нарочно злишь меня? Смотри, как бы сам не сломался, - огрызнулся я.

Блез хмыкнул, но не уходил и чего – то ждал. Может быть, когда я напьюсь. Что ж… долго это делать ему не пришлось.

- Обещаю, сегодня о нем не вспомнишь…

- А если вспомню? - со смешком спросил я, и посмотрел на парня.

Блез улыбнулся, сверкнув жемчужными зубами и, решив, что я согласен, потянул с места. Я не сопротивлялся, только подхватил со стола недопитую Гийомом бутылку «Альбер Бишо». Если вечер был испорчен, возможно, с ночью повезет больше.

*****

Я снова обедал в «Гроте». Не часто. Едва ли четыре раза в неделю, и то лишь потому, что там подавали великолепную баранину, и вкусненькие плакетки с миндальной пастой, от которых я теперь не мог отказаться. Я даже в это как будто верил, разглядывая дом поэта сквозь панорамное окно кафе.

Я застыл с вилкой у рта и смотрел, как Леро подходит к дому, с каким – то мальчиком. Я не был уверен, что это Камиль, я едва разглядел его в «Карнавале». Впрочем, это не имело значения, с Гийомом мог быть кто угодно.

Недоев обед, я вышел из «Грота», и рассеянно прошелся по площади. Шторы в окнах Леро были опущены. Несколько минут я словно в театре ждал, когда поднимется занавес, но это представление для меня не предназначалось.

Перед дверью еще слышались приглушенные голоса, но они стихли, едва я постучал. Леро не хотел открывать. Меня это насмешило, и разозлило одновременно, даже не знаю что больше. Но я был слишком настойчив. Поэт не выдержал и открыл.

- Да хватит стучать, идиот! Ну, не понятно, что я занят?!

- Занят им, да?!

- Откуда ты… Снова следишь за мной?

Я отпихнул Леро и вошел в квартиру. Это был Камиль. Он сидел в моем любимом черном кресле с красными розочками, и пил вино.

Теперь я мог хорошенько рассмотреть мальчишку. Слегка вьющиеся волосы обрамляли нежное красивое личико и свободно падали на хрупкие плечики. Хотя паренек был еще одет, некоторые детали гардероба он уже потерял. Но я, откровенно говоря, не понимал, что Гийом собирался с ним делать.

- Тебе надо уйти, - тихо сказал я Камилю.

Он вопросительно взглянул на Леро.

- Ками, не надо уходить. Это моему другу надо… - Леро нажал на слово друг и посмотрел на меня.

- Друг никуда не уйдет, поэтому допивай вино и исчезни, пока он не помог тебе это сделать, - сказал я, садясь в соседнее кресло с золотыми розами.

- Мати, не зли меня. Ты сейчас же уйдешь… - прошипел Леро, сверкая глазами.

Камиль поставил бокал на пол и встал. Я любезно подал ему шейный платок, валявшийся на спинке кресла.

Леро пытался остановить мальчишку, но он только смеялся.

- Разберись с другом. Знаешь где найти, - бросил он, на ходу накидывая сюртучок. - Долго... ждать не буду.

Гийом с досадой шарахнул дверью за парнишкой и повернулся ко мне.

- Все испортил…

- Что я испортил? Приятный вечер?

- Ты испортил все… - откидываясь на диване, повторил Гийом.

- Увлекся этим… мальчиком? Поэтому не приходишь ко мне? Я тебе надоел? - я подошел к Леро, и опустился перед ним на колени.

- Надоел? - проворчал Гийом. - Я от тебя устал… Как можно быть таким навязчивым… я не понимаю… Да поднимись ты!

- Ги, нам же было хорошо вместе? Разве нет? Почему ты перестал ко мне приходить?

Немного подтянув его ногу к себе, я хотел прикоснуться к туфле, но поэт не позволил, и упер мне ее в грудь.

- Тебе хорошо со мной, Жан – Мишель. А я уже видеть тебя не могу. Никак понять не можешь?

- Почему? Ну, что не так? Мы не виделись целый месяц.

- Месяц? Да, я тебя чуть ли не каждый день на площади встречаю. Или это не считается? Если ты чокнутый, не надо сводить с ума меня.