Галбрейт фыркнул, не открывая глаз.

- Вряд ли из – него когда - нибудь выйдет картина, так что думаю не стоит, - проворчал я, скрещивая руки на груди. - Я тоже подремлю, Марсель. Разбудишь, когда будем в Париже?

- Конечно, Жан – Мишель. Я почитаю, - он полез за книгой, - «Консуэлло». Чудесный романчик.

- О… - протянул я, вспоминая страницы Санд в постели Леро, - ну, читай, раз чудесный.

*****

Я открыл глаза и снова закрыл. Странно, но я был у Леро. Я растер лицо руками, сел, и несколько минут приходил в себя. Я сильно напился. Не первый раз. Но первый не из – за Леро.

Последняя ночь в Динане не давала покоя. Я думал о том, как ее перешагнуть, но Шарль был не готов на это. Ему было легче совсем отказаться от меня, чем довольствоваться, тем, что я мог предложить.

Накануне я заходил к нему домой. Но разговора не вышло. Было неловко. Я бормотал какие – то глупости, Шарль рассеяно слушал, и даже не пытался помочь. Нам обоим стало легче, когда я ушел.

Чувствуя досаду и злость я отправился в Марильи, где нашел много интересных местечек. Пил в каждом, и даже не помнил, как добрался до Леро. Кажется, я сказал это вслух.

- Ты и не добрался, тебя принесли три ужасно не симпатичных мушкетера, - раздался за спиной голос Гийома.

Запахло кофе с корицей. Он поставил на столик поднос с голубым фарфором, и банку из толстого синего стекла, доверху набитую любимым коричным печеньем.

- Я был один…

- Значит, обзавелся приятелями, - предположил Леро, весело жуя печенье. - У тебя все вещи на месте?

Я потянулся за сюртуком, и проверил карманы. Мои часы и мешочек, который я приготовил для Леро, и таскал с собой целую неделю, остались на месте.

- Да.

- А деньги?

- Их уже не было в Марильи.

- Ну, может быть тебе заплатили… за приятно проведенное время? – насмешливо поинтересовался Леро, стряхивая с рук крошки.

Я разозлился, но слова Гийома были, не так далеки от истины. Тело ныло и подсказывало развитие прошедшей ночи. Я надеялся что из – за Леро, раз оказался у него. Но поэт никогда не хотел этого от меня. Хотя думать так было, конечно, приятнее.

- Почему меня… притащили сюда?

- Я твоих друзей об этом же спросил. Они сказали, что ты назвал этот адрес. Видимо помнишь его лучше, чем свой. Ты был с ними в «Карнавале»?

- Нет, в «Синей Магнолии»… Или где – то еще… не помню… - я сделал глоток кофе. Захотелось немедленно его выплюнуть. Я уже терпеть не мог корицы, а с медом это пойло превращалось в настоящую отраву.

- Черт тебя раздери, Мати! Зачем на пол то… Весь дом… изгадил…

- Не могу пить такую гадость, - я откинулся на диване.

Тошнило не только от кофе, а еще от тяжелого парфюма, которым Леро залил всю комнату. Запах стоял чудовищный.

Вечер восстанавливался фрагментами. В «Магнолии», я познакомился с какой – то кампанией, но не помнил ни имен, ни лиц. Кажется, это заведение было последним, что я посетил в Марильи. На нем деньги закончились.

- Понравился бордель?

- Как бордель?

- Я пошутил… просто низкопробный кабачок с комнатками наверху. Давно по таким шляешься?

- Как с тобой связался, так и… - проворчал я, прижал пальцы к глазам и выругался.

Я начал вспоминать подробности ночного кутежа, и комнатку наверху. Им даже не приходилось меня держать, только вертеть для удобства. Если бы я назвал свой адрес, возможно, парни развлеклись бы со мной еще ночью. Я превратил тело в настоящую выгребную яму. Было противно от самого себя.

- Жестко пожевали? – хмыкнул Леро.

- Ги… я могу у тебя помыться? – уныло спросил я.

- Вообще не помешало бы, но обойдешься. Это не номер в отеле. Одевайся и катись уже к себе.

Я вздохнул, и, сжав в руке помятый сюртук, поднялся с дивана.

- Уходишь?

- Ну, ты же сказал, катится.

- Да, я просто не подумал… что ты так сразу это сделаешь. Мойся, и сходим позавтракать. Все равно еще все закрыто, - Гийом зевнул, и потянулся к кофейнику.

Я улыбнулся, но тут же вспомнил, что у меня нет денег.

- Ты меня, разоришь, Жан - Ми, но я куплю тебе завтрак.

- Я верну тебе… А почему на мне твоя рубашка? – вдруг с удивлением заметил я.

- Тебя тошнило полночи. Она в корзинке. Забирай вместе с ней.

Я покраснел и закусил губу, представив в каком отвратительном виде, был перед Леро.

- Ги… извини… - я помялся, - извини, что… тебе пришлось возиться со мной… Спасибо…

- Выбора не было, - поморщился Леро. - Мойся, уже. От тебя правда попахивает. Еле терплю.

*****

В «Гроте» кроме нас никого не было. Заведение только открылось и еще радовало свежестью и тишиной, поэтому по утрам мне здесь особенно нравилось. Мрачный, но необычный интерьер, бесшумные, невозмутимые официанты, и приличная еда. А большое дымчатое окно, сквозь которое никогда не проникало робкое парижское солнце, было просто находкой для наблюдателя, каким мне приходилось быть.

Сейчас стекло медленно покрывалось темными каплями.

- Дождь.

- Дождь… «...И солнце, как мертвец, одетый в саван серый…» [4]. Льет всю неделю. Ни одного светлого дня не было… Как, кстати, съездили в Динан? – поинтересовался Леро, ковыряя вилкой омлет.

- Хорошо... Милое местечко. Люблю там бывать. Первый раз тоже ездил в мае.

- А как же мой… день рождения? – Гийом отодвинул тарелку и взял булочку. - Ты забыл.

- Не забыл… Просто… Мюн уговорил меня. Да, и ты сам запретил к тебе приближаться. Я купил тебе подарок, - я поспешно достал красный бархатный мешочек и протянул ему.

- Запонки? У тебя нет фантазии. Уже две пары от тебя.

- И ты ни одни не носишь.

- Не хочу, - Гийом вынул украшение и положил на ладонь. - Может быть, эти буду… Что за серый камушек?

- Дымчатый кварц. Они недорогие, но так подходят к твоим глазам... Я не удержался.

- К глазам, - фыркнул поэт, засучивая рукава. - Ты нашел правильное место, чтобы их подарить.

- Да, я случайно… Может быть не надо надевать здесь?

- Почему? Поможешь?

Я застегнул ему манжеты. Леро спрятал свои кругленькие, золотые запонки, в мешочек, засунул его в карман, и повертел запястьями, изучая камни.

- Интересный цвет… но я люблю голубой. Галбрейт с вами ездил, да?

- Сначала не хотел, но Марсель обещал ему невероятные виды окрестностей, и он не устоял.

- Почему мне никто ничего не обещал?

Я немного растерялся.

- А ты что хотел поехать?

- Нет, но вы даже не спросили.

- Ги, ты что… Ты что обиделся? Но это Мюн позвал нас, он с тобой не особенно дружит.

- Он и с Галбрейтом не особенно дружит, но позвал же его... - Гийом стал жевать булочку с ежевикой. Джем измазал ему губы, и поэт провел по ним языком, совершенно завораживая этим движением. - А вот у вас как раз особенная дружба с Галбрейтом.

- Самая обыкновенная, Гийом… - я невольно отвел взгляд, вспоминая, как мы ее оборвали. - Я закажу нам еще вина?

- Ну…

- Я же сказал, что верну деньги.

- Я не про это. За завтраком я еще как – то не пью... Может быть лучше кофе?

- Какая разница. Кофе не поможет, - выдохнул я, кладя голову на стол. - Мне плохо, Леро…

- А чего так напился - то вчера? - усмехнулся Гийом. - Из – за меня?

- Я могу пить с тобой, но не из – за тебя.

- Ясно. Заказывай, что хочешь. Только… я потом не хочу слышать всякую чушь, что я тебя спаиваю, и все такое в подобном духе. Ты прекрасно справляешься с этой задачей сам.

- Я тебе такого… Шарль что ли… как он надоел с этим. Я сам решаю, что мне делать. А Галбрейт старый зануда.

- Точно. А этот старик еще на шесть лет младше меня, но хорошо я хоть не зануда, правда?

- Гийом, нет… - я выпрямился и посмотрел на поэта. - Я не считаю тебя старым. Ты хорошо выглядишь, лучше, чем Шарль. Даже забываю, что ты старше, - заверил я, подзывая официанта, и заказывая бокал шабли.

- Хорошо выгляжу… Вот он верный признак старости… И я тебе просто нравлюсь.

- Да, нет… просто ты… потрясающий, Ги.

- Потрясающий? Это что еще за словечко? – полюбопытствовал Леро, жуя булку.

- Я думал, по словам у нас мастер ты.

Леро засмеялся.

- Так говорят в Шоссе д’Антен?

- И уже давно. Но ты в своем «болоте» [5] вряд ли бы об этом узнал, - с иронией сказал я.

- Я иногда бываю в Париже, - улыбнулся поэт. - Это что – то вроде неотразимого?

- Да, наверное, - я подался к нему через стол. - Ты - неотразимый.

- Ну, а ты липучий как пиявка.

- Шарлю ты говорил, что я забавный.

- А ты слишком много говоришь о Шарле, - сделав последний глоток кофе, заметил Леро. - Только и делаешь, что сосешь мою кровь.

- Только ее? И тебе же нравится, когда я сосу… что – нибудь…

- Ну, как тебе сказать, Мати. Ты…что, Мати! - Леро дернулся, потому что я соскользнул на пол, и подвинул его кресло к столу. Черная скатерть прикрывала меня от посторонних взглядов. - Ты сдурел совсем? Поднимись… Поднимись, идиот! Это не «Карнавал»…

- Здесь никого нет.

- Официанты не в счет?

- Это просто мебель, не думай об этом…

- Меб… Мати… - он пытался избавиться от меня, но не мог, - я не хочу... Слышишь? Не хочу… Тебя смутило что я надел запонки на людях, а ты… Да что ты делаешь, маленькая дрянь…

Леро еще что – то говорил, пока не понял, что это бессмысленно. Я оставил несколько быстрых поцелуев на его щиколотках, желая разогреть, но это было не нужно. Обстановка разожгла Гийома, хоть он и делал вид, что ему не нравится.

- Вино для месье Мати… - раздался сверху голос официанта.

- М… мой друг ушел… оставьте, Франсуа, я выпью… и это тоже… - глухо пробормотал Гийом, когда звякнули приборы на тарелках.

- Я только хотел убрать… простите. Может быть, принести что - нибудь еще, месье Леро?

- Нет, нет, ничего не надо… Спасибо… вот… пожалуйста…

Гийом полез в карман и чем – то зашелестел. Кажется, Франсуа хорошо заработал на нас.

Зазвенел колокольчик, начали заходить посетители. Леро нервно вздохнул, и залпом выпил мое вино, за завтраком.

- Мати, ты потом очень пожалеешь о том, что сейчас делаешь.

- Могу перестать, Ги… - я чуть отстранился, но пальцы Леро оказались у меня в волосах, и больше не допускали такой возможности…

- Дай подняться, - резко сказал я, потому что поэт не позволял мне этого сделать, - Гийом, дай…