- Наверное. Он называл его Ками. Миленький мальчик. Неловко было мешать семейному обеду, но Гийом так настаивал, чтобы я поел с ними…

Я надкусил «сеньориту», и бросил обратно на тарелку.

- Как ты это ешь? Один сахар…

- Люблю сладости, - промычал он. – Не могу остановиться, когда начинаю…

- А пора бы, Мюн. У тебя уже лицо поплыло. Еще немного и перестану тебя узнавать. Или в зеркале себя не видишь?

У Марселя дернулись губы, и он положил на место пирожное, которое подносил ко рту.

- Все равно в «Камне» вкуснее были, а тут так себе… - кончиками пальцев он подцепил вишню из бисквита и мгновенно проглотил, - но лучше всего их пекут в «Серенаде».

- Да? А ты то там что забыл, десертный гид? – со смешком спросил я.

- Зашел, случайно. Красивое место… для двоих… Неудобно было одному там сидеть … Еще птичка на шляпу нагадила. Повезло, не успел снять. Извинились, конечно. Обед за счет заведения устроили. Сказали, первый раз в ресторане такое произошло.

- Я почему – то не удивлен, Марсель… - я рассеяно обвел глазами зал. - А как посидел с Леро… в «Камне»?

Архитектор взял еще одну вишню.

- Даже не знаю… Он все время хохотал… хотя я вроде ничего забавного не говорил. Наверное, я его смешил… Когда мы расходились, поинтересовался, где мой навязчивый друг. Я решил, что он имел в виду тебя.

Я тихо засмеялся.

- Что сказал ему?

- Сказал, ты почти все вечера проводишь в театре «Пантеон».

Я потер подбородок.

- Марсель… а ты не заметил… Леро это было... неприятно?

- Пожалуй, нет… - неуверенно сказал Мюн. – Гийом улыбался…

- А тебе бы хотелось, чтобы было? – Люсьен положил руку мне на плечо, и я немного расслабился.

- Мне все равно… я просто спросил.

- Понятно… - отозвался Гаррель. - Хочешь, уйдем, Жан – Мишель? Такие мероприятия всегда нагоняют усталость и скуку.

- Если хочешь, Люс… - облегченно вздохнул я, передавая блюдо с «сеньоритами» Марселю.

Но мы не успели сделать и шага, как оклик через весь зал буквально приковал меня к полу.

*****

- Мышонок!!

Лицо медленно залила краска от ярости и стыда. Просто не верилось, что этот негодяй назвал меня так на людях. Послышалось несколько дамских вскриков.

- Мне показалось… Никаких мышей! – успокоил публику Гийом, и медленно подошел к нам, словно давая шанс от него скрыться. Возможно, нужно было им воспользоваться, как это сразу сделал Марсель, и, наверное, стараясь не привлекать внимания снова что – то разнес на столе.

- Со своим актером тут? – даже не взглянув на Люсьена, поинтересовался Гийом.

- Леро, ты... – попытался возмутиться я, но он взял меня за плечо и повел за собой. - Какого черта ты это сказал?

- Я его не заметил.

- Да, зачем ты назвал меня мышонком?

- Никто не понял, расслабься… - Гийом погладил мою шею большим пальцем. - А чего не приходишь ко мне… Жан - Ми?

- Убери руку! Зачем приходить? – резко спросил я, украдкой озираясь по сторонам и пытаясь понять какой эффект произвели выходки Леро. Любопытные взгляды были, но их оказалось меньше, чем я ожидал.

- Ну, раньше - то находил какие – то причины.

- Нет… больше этих причин, Леро.

- Нет? Ну, мы сейчас их найдем, - пообещал Гийом.

- Что? Куда ты…

Я не успел договорить. Гийом впихнул меня в глубокую нишу, в конце зала и прижал к стене.

- Значит… нет причин? Нашел новый предмет страсти? Могу понять... Гаррель был хорош… лет тридцать назад. Этот старикан, конечно, и сейчас не лишен обаяния… на сцене, но в постели… Тебя совсем не смущает обвисший зад, и вставная челюсть? – со смехом спросил поэт. - Слушай… а он ее вынимает, когда...

- Гийом, если бы меня волновал возраст, я бы вряд ли заинтересовался тобой.

Леро немного помрачнел, хотя губы по - прежнему пытались улыбаться.

- Это и странно. Ты же художник, должен любить глазами. А еще ты говорил, что не считаешь меня старым.

- Так всегда говорят, когда хотят чего – нибудь.

- И чего же хотел ты?

- Леро, отстань… - я отстранил его от себя, - ничего не хотел, и не хочу.

- Отстань? – Леро захохотал. - Что?

- Веселись, меня ждет Люс, – я отодвинул его, но Гийом пихнул меня назад к стене.

- Люс, подождет! – он глубоко вздохнул. – Чушь какая – то… Донимал меня несколько лет, а теперь так просто… просто…

- Бросил тебя? – усмехнулся я. - Не привык, когда так поступают с тобой? Но так бывает… Ты наверное оказался прав… Не было никакой любви… А одержимость, та же страсть и проходит довольно быстро. Сейчас мне нравится Люсьен. Может быть, я даже в него влюблен. Пусть и наша история не продлиться вечно, но мне хорошо с ним. Тебе это неприятно?

- Да, неприятно, Жан – Мишель.

Я не ожидал такого честного признания. И не знал, что ответить. Пока я думал над этим. Леро провел кончиками пальцев по моему лицу, и коснулся языком губ, вероятно встав для этого на цыпочки. Я улыбнулся, Леро не так понял улыбку и попытался поцеловать, но я отклонил голову.

- Не надо...

- Не надо? – прыснул он. - У вас, что все так серьезно? Смешно… Я не верю… Гаррель… Ты поменял меня на Гарреля? На этого актеришку? Меня, Жан - Ми?

- Почему тебя это так задевает? К тому же сам не знал, как от меня избавиться.

- Значит, я избавился от тебя? - Гийом стал чуть ниже. Я понял, что он действительно стоял на цыпочках. - Тогда почему твое сердце так бьется?

- Нас могут видеть… С той стороны зала… Это нервирует.

- Мне нравится, когда смотрят.

- В «Гроте» не очень нравилось, - напомнил я, глядя ему в глаза.

- Нравилось, Мати… - улыбнулся Леро, - просто я на такие глупости уже не способен.

По мне словно прошел короткий разряд, и я положил ладони ему на плечи.

- Может быть… еще способен?

- С ума сошел! - Гийом, смеясь, скинул мои руки, и больше ничего не говорил. Как будто ждал чего – то.

Я вернул руки на прежнее место и надавил сильнее, вынуждая Леро опуститься на колени. Он дернулся, чтобы подняться, но я не давал, и торопливо расстегивал брюки, лишая их сразу нескольких пуговиц. Едва слышно они ударились о паркет и выкатились в зал.

- Это безумие же… Я не бу…

Я взял поэта за затылок, силой нажал на губы и он сдался. Потом запустил пальцы в его волосы, и мягко добавлял скорости. Сквозь полуопущенные веки, я видел, что на нас кто – то смотрит. До меня не сразу дошло, что это был Гаррель. Я не остановил Леро. А Люсьен смотрел слишком долго, чем мне бы уже хотелось.

Из «Голубой гостиной» госпожи Лакрес мы ушли вместе. Не знаю где был Гаррель, я вскользь обвел зал глазами, но не нашел своего друга, и кажется, больше никогда не искал. А спектакли с его участием старался пропускать.

- Куда мы идем? – спросил я, когда Леро вел меня по потемневшему городу.

Улицы уже остыли от дневной суеты и шума. Начиналась другая блестящая жизнь Парижа. Заведения разной пробы манили своими вывесками, музыкой и расслабленной публикой, той публикой, которой не нужно думать о завтрашнем дне. Нам не нужно было. Рука Леро прижимала меня к себе. И я уже вспоминал о Люсьене как о странном чуть затянувшемся приключении. Гийом думал о нем больше меня.

- В «Де Марс», - отозвался поэт, хотя я и так понял. Гротескный отель маячил перед глазами. - Гаррель вероятно огорчится когда не найдет тебя.

Я тихо засмеялся, вспоминая, как Люсьен меня нашел, вернее меня с Леро. И вероятно его это огорчило.

Мы вошли в отель, и Леро поинтересовался, почему я смеюсь. Получив ключ, мы поднялись в номер на третьем этаже.

- Люс видел нас, - сказал я, - в нише.

- В нише… Что?! – лицо Леро потемнело. - Это тебя смешит?

- А тебя нет?

- Меня это злит, Мати! Злит! Ты ставишь меня в идиотское положение, уже в который раз!

- По – моему удобное положение было, - я, смеясь, сделал быстрое движение языком и очень пожалел об этом.

Леро ударил меня в челюсть. Я прокусил язык, и прижал ладонь к разбитым губам. В следующую секунду Гийом пихнул меня на кровать, и рывком перевернул на живот. Я только удивленно выдохнул. Это было впервые, когда Леро хотел так.

Не знаю, что это была за вспышка: злость из – за выходки в нише, или ревность из - за Люсьена, которые настолько разожгли, что у него возникло подобное желание. Но таким образом он видимо пытался объяснить, что я, его вещь, и он единственный ее владелец.

Сжимая зубами простыню, я лишь в эти минуты понял, как мне повезло, что Гийом не любил подобной близости. Чувствуя, что не могу больше терпеть, я начал его отталкивать, потому что моих просьб поэт не замечал. Но все чего добился это вывихнутого плеча, когда Леро грубо заломил мне руку, чтобы я не мешал...

Галбрейт оказался прав. Леро нужно было просто оставить в покое. Он слишком привык к вниманию, которое я дарил. И только потеряв, понял, насколько оно необходимо.

Гийом называл мою любовь одержимостью, может быть, так оно и было, но она ему нравилась. Ему нравилось та роль, которую он занимал в моей жизни, как и мне моя, и на другие, мы оба были не согласны.

Даже когда мои чувства немного ослабевали, и я не испытывал потребности в постоянном присутствии Леро, он снова будил их во мне. А я в общем – то никогда не был против.

*****

Часть 3

- Я подумал… я все расскажу Энн.

- Что? - Я обернулся.

Американец сидел на полу, в расстегнутой рубашке, откинув голову на диванчик в углу. Глядя на растрепанного, и утомленного Эрика я понял, что одного эпизода мне мало. Но Беллу хотелось пострадать. Совсем мальчишеское лицо было полно печали и слез.

На протяжении многих месяцев я наблюдал эти сцены в «Континентале», а ужины у Чепперов превращались в настоящий кошмар, если приходил Эрик. Каждую секунду казалось, что он совершит какую – нибудь глупость, и думаю, удерживал его от этого только мой суровый взгляд.

Я прекрасно помнил как пару недель назад, Белл разревелся прямо за столом. Никто не знал, как его успокоить. Все только нервно переглядывались, но я быстро вывел парня на воздух, и после нескольких шлепков по щекам привел в себя. Он мог повторить истерику в любую минуту, и единственным способом это решить, было не обращать внимание, что я и делал последнее время. Но сегодня я скорее злился.