- Вот, например ты, Жан – Мишель… убиваешь, все, что создаешь.

- А можешь пояснить, Леро? Или это твой очередной выстрел в воздух? Сумасшедшие выводы из самых обычных вещей?

- Уверен… что хочешь услышать пояснение? – сверкнув глазами, спросил Гийом.

- Мне даже было бы интересно.

- Я раньше думал, что в твоих работах чего - то не хватает, но это не так. В них все прекрасно, это тебе и мешает. Когда художник добивается идеала, его творение умирает. Чтобы оно жило, нужен какой – то изъян.

- А какой изъян в твоих стихах?

- Они - безупречны.

Я улыбнулся.

- Конечно, глупо было бы заподозрить другой. Но могу вернуть тебя с небес на землю. Твои стихи хороши только из твоих уст. Когда ты отдаешь их Люнелю, чтобы это проверить, это всегда полный провал.

Гийом побледнел, и я вдруг понял, что это правда. Он ничего не стал отвечать, и едва не опрокинув бокал, вернулся к еде.

- Мой зять чуток перебрал, но вы давно знакомы, так что, похоже, все в порядке, - натянуто улыбнулся Чеппер. - Еще винца, Гийом? Или уже хватит?

- Зятя? Я не женат. Крайне скверная примета… - заметил я, но Чеппер больше не обращал внимания на мои реплики, с трудом завлекая Леро в какой – то разговор. Всегда считал Роберта полным идиотом, но сейчас он демонстрировал какие - то чудеса хороших манер.

Когда мы оказались в гостиной, Леро вдруг заметил картину над камином.

- Какая милая вещица… - он подошел к ней, пристально вглядываясь в нежно голубые переливы неба, припудренные облаками. Я понял что сейчас мы будем квиты за этот ужин - просто чудо… А чья она?

- Это картина Жан – Мишеля, он подарил ее мне, - глухо отозвалась Энн.

- Неужели… Никогда бы не подумал… Мне он всегда дарил одну дрянь. А эта работа так легко и изящно написана.

- Какой же изъян в ней?

- Изъян?

- Согласно вашей теории, Гийом? – улыбнулась Энн.

- Ах, ну да… изъян… - взгляд Леро насмешливо скользнул по мне, и снова вернулся к картине. - Мати знает какой…

*****

Марсель заглянул ко мне на фабрику, и повел в «Лаванду», где я обедал с Джерри полчаса назад. В молчании, которое мы с Мюном с трудом нарушали, я не решился ни признаться в этом, ни идти куда - то еще. Как и не пытался ничего придумать, чтобы замять историю с Жюстин. Я прекрасно понимал, что вряд ли из этого что - нибудь получиться. Марсель не простит. Все монологи мгновенно рассыпались, когда я представлял, что скажу ему их в лицо. Оставалось делать вид, что я ни о чем не помню. Мюн видимо решил так же.

Официант немного удивился, увидев меня, но к счастью ничего не сказал. Я заказал себе чашку кофе.

- Нет аппетита, или денег? Могу одолжить.

Я кивнул и взял лавандовый салат. С трудом представляя как с ним справлюсь. Но мне было нужно чем – то себя занять, помимо сигарет. Я не понимал о чем буду говорить с Мюном, а еда на какое - то время избавляла от необходимости это делать.

- Вот… решили с Жюстин поехать в Динан.

- Опять? Вы же были в апреле и июне вроде…

- Да… но снова захотелось. В августе там волшебно… Небо совсем изумрудное... Четвертого начнется Коричная неделя. Глупый праздник, но местным нравится. Его ждут целый год, поэтому не так грустно прощаться с летом. Город украсят фонариками, и он будет пахнуть как палочка корицы. В первый день бесплатно раздают выпечку. Булочки пекут совсем крошечные, поэтому всем хватает. Торгуют всякой всячиной. Жюстин это обожает. И скупает все подряд. На площади разыгрываются маленькие представления и проводят смешные состязания. Ты поедешь с нами, Жан - Мишель? Будет весело.

Я чуть не подавился своим салатом.

- Нет… Марсель. У меня слишком много дел здесь.

- Знаю… но может быть ты все таки найдешь немножечко времени для поездки? На неделю?

- Конечно, как - нибудь обязательно…

- Жан – Мишель, я говорю это не поддержать разговор… Я прошу тебя об этом…

Я посмотрел на архитектора. Кажется, он не шутил.

- Мюн, зачем тебе это?

- Из - за Жюстин… Когда она в кого - нибудь влюблена, я, кажется, не так противен ей, - доставая сигару сказал Марсель.

- Ты… уверен, что это поможет?

- Не знаю. Но хуже точно не будет, - произнес Мюн, выпуская клуб синего дыма изо рта.

*****

Последние месяцы видеться с Беллом на фабрике, было невыносимо, но после ужина у Чепперов, мы оба избегали этого как могли. При необходимости американец посыл кого – то ко мне, или я к нему. Кажется, все это замечали, но нам уже не было до этого дела.

Я проводил вечера с Майлзом, или в одиночестве с бутылкой вина. Поэтому безумное предложение Мюна, над которым я обещал подумать, начинало даже нравиться. Нужно было вырваться из Парижа, хотя бы ненадолго.

Думая об этом я едва не столкнулся с Леро в приемной. Я остановился в коридоре, и ждал, пока он не скроется за дверью Эрика.

Поэт злился, и подходить к нему не имело смысла. Два дня назад, на Королевской площаде, он даже не взглянул на меня. Я успел прикоснуться к его рукаву, но Леро вырвал руку и скрылся под аркой. Он был один, но я не решился к нему подняться, и еще несколько часов бессмысленно топтался перед домом.

Стоя у окна в кабинете, я хмуро наблюдал, как Леро и Белл выходят из ворот фабрики.

- С Гийомом Леро сложно конкурировать, - проследив мой взгляд, произнес Джерри. Вероятно решив, что причина терзаний связана с Эриком. Хотя и с ним тоже.

- Я и не пытаюсь, - ответил я мрачно. – Я уеду дней на десять, скажешь Беллу? Не хочу к нему подходить.

Американец положил руку мне на плечо, и я машинально накрыл ее своей.

- Я понял… Скажу. Куда едешь, Жан - Мишель?

- В Динан.

- Не знаю где это. Но я бы поехал с тобой, если бы ты предложил, - едва слышно произнес Джерри.

Я засмеялся.

- Я не предложу.

- Знаю. Я… просто так сказал. Скоро едешь? Мне через три дня оплачивать квартиру.

Я рассеянно кивнул, и закурил.

- Сделаешь кофе?

Майлз отстранился от меня, и я услышал, как в замке поворачивается ключ. Кажется, мальчишка подумал о другом.

- Кофе, Джерри, просто кофе… - тихо сказал я, затягиваясь сигаретой.

***** В Динане мы были к полудню. Это было немного нервное путешествие. Жюстин лезла ко мне всю дорогу. Я больше не пытался ей мешать. Только иногда оглядывался на Марселя, но он отчаянно спал. Лишь подрагивающие ресницы выдавали его притворство.

Не знаю даже, что мне доставляло удовольствия больше, обнимать Жюстин, или играть на нервах ее мужа, еще не так давно бывшего моим лучшим другом. Сейчас в этом качестве я сильно сомневался.

Динан… Я совсем забыл запах этого маленького средневекового городишки. Смесь очарования старины и корицы, которое местные готовы добавлять в любое блюдо.

Я помнил свою самую первую поездку сюда. Я бродил вверх и вниз по затопленным солнцем улочкам. Перекусывал в маленьких кафе знаменитыми динанскими плакетками. В тени деревьев дремал на траве смешанной с небом одним цветом, и еще не был отравлен знакомством с Гийомом Леро.

В этот раз прогулок не было, мы с Жюстин почти не покидали дома, если только не считать нескольких вылазок в маленький тенистый парк, раскиданный перед их владениями.

Даже старания добродушной Орианн Мюн, вытащить нас куда - либо были тщетны. Мы бессовестно оправдывались случайной прохладой, плохим настроением, и бог знает, чем еще, только бы не выходить из спален. И если нам это удавалось, Марсель не мог себе такого позволить.

Начиналась Коричная неделя, и он в сопровождении матери каждый день выбирался в город. Особняк оставался, предоставлен нам двоим. Мы находили, чем заняться в это время. Возвращаясь, Марсель перебирал наброски обнаженной Жюстин разбросанные по всему дому. На что – то более серьезное у нас просто не хватало времени. Я слишком быстро бросал альбом и притягивал к себе свою модель.

Вечерами мы с Жюстин едва могли отделаться от Мюна. И если раньше мне даже нравилось его присутствие, то потом оно стало надоедать и раздражать. Мы давно перешли все границы, поэтому жалеть Марселя было глупо. Поэтому просто запирались в комнате, и не выходили, пока нас не будило утро.

Я не желал называть любовью, то, что питал, к Жю, но новые чувства полностью захватили меня. Почему они вспыхнули только сейчас? Случись это раньше, и возможно Жюстин была бы моей женой, а не Мюна.

Думая об этом, я даже испытывал что – то вроде сожаления. И боялся, что эта магия закончится, едва мы пересечем черту Парижа. Хотелось еще немного ее продлить. Но я знал, что и Жюстин и волшебная неделя в Динане были не более чем приятным сном.

- Брось свою американку…

Жюстин лежала на смятой постели едва прикрытая простыней, а я беглыми штрихами переносил ее силуэт на лист бумаги.

- Бросить… и что я буду делать?

- А что ты делал раньше? – томно поинтересовалась Жюстин, накручивая прядь темных волос на палец.

- Нищенствовал. Мне не нравилось.

- Помирись с отцом.

- Это невозможно.

Жюстин перекатилась на живот и несколько минут комкала простыню белыми пальцами.

- Что у вас произошло Жан - Мишель?

Я слишком сильно надавил на карандаш, ломая грифель.

- Я… не буду тебе говорить.

- Почему?

Я отбросил альбом и лег к ней.

- Жю… мой отец это не самая любимая тема для разговора.

- А какая любимая? Гийом Леро? – прищурилась Жюстин. - Хочешь, поговорим о нем?

О Леро мне хотелось говорить еще меньше, и я только улыбнулся.

- Давно уже не любимая.

- А что случилось?

Я пожал плечами.

- Ничего, как и всегда. Он где – то носился целый год, нянчился с Жеромом, вернулся…и теперь… - я запнулся, но все же рассказал об Эрике.

- Этот блондин? Правда? Мне казалось, что Гийома тянет только на… молоденьких. Чем он его зацепил?

- Самому интересно. Но Леро уже три месяца не отходит от него. А я снова рядом с Леро.

- Может быть так даже лучше, Жан - Мишель? – Жюстин прислонила голову к моему плечу.

- Чем же лучше?

- Симпатии Гийома мелькают довольно быстро, но тебя он не забывает.

- Какое – то... сомнительное утешение.

- У меня другого нет, - печально улыбнулась она.

- Ты мне очень нравишься, Жюстин.