- Гийом, как будто никто не знает о твоих предпочтениях. Разве тебя волнует это?

Поэт в изумлении посмотрел на меня.

- Как… такое... может не волновать, идиот? Я что кричу об этом на каждом углу?

- А разве нет? Ты ведешь себя вызывающе, и…

- Где? В «Карнавале» или в подобных кабаках?

- Где… где угодно, - удивился я. - Чего стоят одни твои костюмы…Ты целовал Эмиля у всех на глазах. Сам говорил, я помню. Да, постоянно что – то…

- Я целовал его в «Магнолии». Костюмы… это просто одежда… Ну, не просто… иногда хочется попозировать, но… Подожди что мы обсуждаем? Ты позорил меня и Эрика весь вечер. А ведь я просил держать себя в руках. Неужели трудно было это сделать? Я переживу, но Эрику это неприятно.

- Да, плевал я на твоего Эрика… Прости меня… Я злился…

- Теперь я злюсь, Жан – Мишель.

Вздохнув, я прошелся по комнате. Мне показалось, в ней что – то изменилось, но я не мог понять что. Остановившись у столика, я вдруг сообразил, в чем дело. Он был почти пустым, хотя иногда на нем, не находилось места, чтобы поставить поднос с кофе.

Сейчас на столе находились только бутылка «Боллинджера», бокал Белла, какие – то листки и шахматы из горного хрусталя, с не доигранной партией. Гийом играл в них с Эриком. Не знаю почему, но эта мелочь полоснула меня больнее всего.

Я фыркнул, приглядевшись к листкам на столе. Это были три наброска Леро выполненных пастелью, в довольно своеобразной манере, отчасти скрывающей неопытность художника. Хотя если честно я не мог оторвать от них глаз. Но больше всего меня поразила карандашная зарисовка. Я невольно поднял ее. Эскиз отличался от остальных техникой, но я не мог избавиться от странного ощущения, что она мне знакома.

- Очень интересная…

- Положи на место, - резко сказал Леро.

Я положил автопортрет Белла обратно на столик.

- Теперь… Эрик тебя рисует…

- Что – то имеешь против?

Я пожал плечами, мрачно переводя взгляд на стену, где красовались две мои выстраданные картины, явно проигрывающие легким работам американца.

Я дарил Леро намного больше, но он повесил только эти: «Золотой Париж», и «Осеннюю мелодию». Последнюю мне не хотелось отдавать, но она понравилась Гийому. И я с некоторым сожалением расстался с пейзажем. Тогда мне казалась, что он чего – то стоит. Теперь я так не думал.

Я сел в свое кресло с красными розами.

- У Чепперов… ты ничего не сказал о картине Шарля… Почему? – медленно произнес я, скребя ногтем подлокотник.

- Пожалел, наверное. Потом пожалел, что не сказал, - Гийом поставил пустой фужер на столик, и откинулся на диване. - А кстати, Мати… что у тебя было с Галбрейтом? В Динане. Я же так и не спросил тебя.

- Какая… разница?

- Интересно. Какая из твоих дырок ему так приглянулась, что он ей воспользовался? Или обе поработали?

- Что ты несешь? – прыснул я.

- А что такое? Я тебя обидел? Ну, какая? Не скажешь? Вам обоим понравилось, или только тебе? - Леро снял туфлю и швырнул в меня. Она попала в грудь и упала на пол.

- А так мы с тобой развлекаемся. Давай поднимай!

- Думаешь, если станешь оскорблять, я уйду?

- Конечно, нет… - вздохнул поэт. - Но я попытался.

- Почему ты так не хочешь, чтобы я остался?

- Потому что не хочу, чтобы ты оставался! Как это можно еще объяснить? - Леро поднялся. - Жан - Ми… ну, давай я приду к тебе завтра, а? Закончим, наконец, чертов портрет, или просто посидим вдвоем. Я тебе прощу ужин у Чепперов, только…

- Сегодня какой - то особенный день или что - то еще, чего я не знаю? – с любопытством спросил я.

- Нет… не особенный. Но он может стать таким, если ты уйдешь. Мы бы с Эриком провели его вдвоем для разнообразия.

- А я вам этого не давал? Как будто… - я осекся, сбитый с толка забавной догадкой, и расхохотался. - Подожди, подожди… двенадцатое августа… Вы… познакомились двенадцатого мая. Вы… что празднуете три месяца знакомства?

- Нет, конечно… Что за чушь… Мне же не пятнадцать лет. Я и не знал, какое сегодня число.

- Ну, а отмечали то что? – с насмешкой поинтересовался я, глядя на смешавшегося приятеля.

- Я сдал книгу… в печать… Должна скоро выйти.

- Раньше ты такие вещи не замечал.

- Раньше я… Да тебе то что?! Отчитываться мне тебе что ли? - разозлился Гийом.

- Понятно… - я рассеянно приподнял бутылку шампанского за горлышко и снова поставил. - Три месяца… Это… смешно…

- Ну, смейся тогда, раз смешно!

- Я пропустил что – то веселое? - раздался звонкий голос Белла в дверях.

Гийом сел на место, и отвернулся. Американец вошел в комнату, поставил на столик поднос с двумя чашками кофе и банку с печеньем. По синему стеклу пошла большая трещина и казалось, что в любой момент она может расколоть банку на две половины, но почему - то этого не делала.

Взяв одно печенье, Эрик плюхнулся рядом с Леро на диван.

- Почему ты в одном ботинке?

- Не успел разуться, - помогая другой ногой, Леро скинул вторую туфлю, - а Жан – Мишель полагаю, смеется над собой.

- Есть над чем, но я думал он, пришел извиниться. До сих пор этого не сделал. Хотя видимся каждый день.

- Да… Эрик… - я немного помолчал. Извиниться перед Леро я мог, но просить прощение у Белла у меня не было ни малейшего желания, и думаю, он об этом догадывался. - Намекать о вас с Гийомом было крайне не осторожно.

- Намекать? Намеков никаких не было! Ты сказал прямо! Теперь моя семья думает обо мне черт знает что!

- Я уверен, что никто не воспринял моих слов всерьез. К тому же если об этом… Я помню, ты сам хотел рассказать о нас Энн.

- Но ведь не рассказал же. И я жду извинений более интересных, - он начал жевать свое печенье.

- Не сегодня, ладно? – Леро сказал это довольно тихо, водя губами по его волосам, но я все равно услышал.

- Почему?

- Рик, мне не будут приятны такого рода извинения…

- Мне будут, Анри, - он засунул Гийому в рот покусанное печенье, и смотрел на меня. – Идем… Жан – Ми.

*****

Я стонал. Эрик был груб настолько, насколько мог. Но ему доставляло это удовольствие. Мое заключалось лишь в том, что это было действительно неприятно Леро. Он не пытался нас остановить, но и наблюдать уже не мог. Поднялся с постели, задержался у кресла на несколько секунд и вышел из спальни…

- Ты… пытался его забыть, да?

- Что? – я перекатился на спину и взглянул на Белла. Американец лежал, откинувшись на подушку, и смотрел в потолок. При свете свечей его волосы казались настоящим золотом. Я с трудом подавил желание прикоснуться к ним.

- Ты пытался забыть Леро со мной?

- Нет… Даже не пытался.

Белл хмыкнул, покусал губу, и взглянул на меня.

- А я смог.

- Смог… но все время вспоминаешь, - со смешком заметил я.

- Почему нет, если воспоминание приятное…

Когда мы вышли в гостиную Гийом курил лежа на диване. Мой разоренный портсигар валялся на полу, туда же летел пепел от сигареты.

- В чем дело? – поинтересовался Эрик. Леро не отвечал, снова затягиваясь. – Анри, в чем…

- Ни в чем. Мне захотелось курить.

- Ты не куришь.

- Мне захотелось, - повторил Гийом, вставая, и бросая окурок. Его глаза засверкали. - Мати, зря оделся…

Улыбаясь, Леро стащил с меня рубашку. Взял недопитую бутылку «Боллинджера» и затолкал горлышко мне в рот. Я дернулся, но он уже вливал алкоголь.

- Ты же просил шампанского, пей. Пей, я сказал!

Я пил, и остановил его, только когда понял, что сейчас захлебнусь.

- Пытаешься напоить до бесчувствия?

- До бесчувствия нет... Но то, что я хочу, на трезвую голову ты не сможешь. Даже я не смогу… - поэт прикончил остатки шампанского и, смеясь, смотрел на меня.

- Что ты хочешь? – выдохнул я в нервном предвкушении.

- Что? Тебе не понравится… Впрочем… я не уверен…

Гийом поддался ко мне, и шепнул на ухо свое предложение. Будто шепот хоть как – то смягчал, то, что произносят его грязные губы. Несколько секунд я просто молчал, борясь с единственным желанием врезать Леро.

- Считаешь, я бы мог это сделать?

- Ну, конечно. Ты только для этого годишься, Мати. И заметь ты, не в том положении, чтобы отказывать мне…

Я ударил его по лицу. Гийом вскрикнул и прижал пальцы к разбитым губам. Я ждал, что он ударит в ответ, даже хотел этого. Но Леро только стер кровь тыльной стороной ладони, и с недоумением смотрел на нее, как будто не верил, что я посмел поднять на него руку.

- Жан – Ми, уходи, – подал голос Белл, и я с ненавистью посмотрел на американца.

- Думаешь, если спишь с ним, можешь меня так называть?!

- А что особенного - то?

- Эрик… сделай что – нибудь, чтобы он исчез… - проворчал Леро прижимая к губам кружевной платок.

Белл попытался выполнить просьбу, но я в бешенстве оттолкнул его от себя. Парень налетел на этажерку, едва не перевернувшись вместе с ней, и больше не делал таких попыток.

- Гийом, я не хотел тебя бить. Но чего ты ожидал после своих слов?

- Иди к черту, Мати! Губа болит…

- Я не хотел, - повторил я. - Ну, хочешь, избей меня. Хочешь?

- Я же сказал… чего хочу. Снова… ударишь меня?

- Не ударю, - сказал я, не узнавая свой голос.

Леро хмыкнул, бросил свой платок и приблизился.

- Тогда… я должен еще раз просить тебя? – на этот раз он произнес это вслух, и испуганный Белл подошел к нам.

- Анри, ты с ума сошел? Ты что?

- Не знаю… может и сошел… Не лезь…

Поэт, смеясь, потянул меня за шею и поцеловал. Его губы, и кровь во рту, совершенно опьяняли. Думаю, я бы даже не сопротивлялся, если бы Гийом захотел убить меня в ту минуту. Хотя уверен это было намного лучше того, что хотел он. Еще целуя, Леро надавливал на плечи, вынуждая опуститься на колени перед ним.

- Анри, прекрати это! Анри!! - Белл попытался остановить любовника, но Леро с раздражением смахнул его руки.

- Рик, успокойся, я не собираюсь его заставлять.

- Зачем тебе это? Просто унизить?– чувствуя, что голос начинает дрожать, тихо спросил я.

- Просто хочу, - он дернул меня за волосы, вынуждая смотреть на него снизу вверх. - Ну, сделаешь это?

Повисла короткая пауза, и я произнес онемевшими губами:

- Да, Ги… если это доставит тебе удовольствие…

- Да вы оба в своем уме? - снова вмешался Белл. - Жан – Мишель, поднимайся и уходи! Он же просто издевается! Не понимаешь? Чего ты терпишь то это…