- Я тебе сказал не лезть! - рявкнул на него Гийом. – Жан - Мишель все решил. Ему это нравится, он ломается из – за тебя.

Его рука разжала мои волосы, и я выдохнул. Белл, кажется, сказал что - то еще. Наверное, хотел остановить, но я уже слышал и понимал только голос Гийома.

- Значит, уверен? – переспросил Леро, смахивая с моего лица прядь. – Я еще немного… тебя уважаю.

Я нервно засмеялся. Первый раз в жизни я был уверен, что не нужен Гийому Леро, даже для тех маленьких гадостей, которые терпел для него. Поэтому был согласен на все, лишь бы не обрывать нашу связь. Но я не понимал, чего он хочет от меня теперь. Я повторил это вслух, но Леро ничего не отвечал, и ничего не делал. Я разжал губы, догадавшись, что поэт ждет, когда я сам открою рот.

- Шире, я же не попаду! - засмеялся он, расстегивая брюки.

- Хватит, Леро! Да, прекрати его мучать! – Эрик отпихнул Гийома, но это только сильнее его разозлило.

Он выругался, рывком взял американца за плечи и вытолкнул из квартиры. Даже не обратив внимания, что он босиком. Мы остались вдвоем. Это было лучшее, что Леро мог сделать для меня…

- Любопытно… а есть хоть что - то на что ты еще не способен? Есть такие вещи, Мати? – со смешком поинтересовался Гийом, нажимая ступней на мои натянувшиеся в ширинке брюки. - Хотя вряд ли… раз тебе это нравится. Черт…

Он брезгливо отдернул ногу. Я всхлипнул, на штанах быстро расползалось мокрое пятно. Меня всего трясло, и я отчаянно кусал губы, чтобы не разреветься.

Опустив голову, я стоял на коленях перед Гийомом Леро, в луже его мочи. Она была внутри меня, капала даже с волос, и я понимал, что ни разу в жизни не испытывал такого острого, грязного наслаждения. Я умел его получать только с Леро.

- Тебе… Тебе это…понравилось? – еле шевеля губами, спросил я.

Гийом сел на корточки, так как я не смел, на него посмотреть, а дотрагиваться до меня, ему уже не хотелось.

- Мне? Нет. Я же не извращенец как ты.

*****

Леро лгал. Ему нравилось. Он всегда находил удовольствие в подобных вещах. Как - то раз Гийом привел ко мне одного мальчика. Фернану было не больше пятнадцати. Редкая красота юноши скорее уж вызывала желание писать его на холсте, нежели то, что хотел мой друг. Весь вечер поэт только смотрел на нас, потом наклонился ко мне, и прошептал:

- Хочешь… ударить его?

- Нет… - я удивленно посмотрел на Гийома.

- Я заплатил достаточно чтобы, ему это нравилось…

- Это мне… не нравится … Мне тоже заплатишь?

- Заплачу, - засмеялся он, - надеюсь, денег хватит. Ты, наверное, подороже стоишь. Даже не знаю…

Я не дал договорить, рывком опрокидывая его на кровать, и завис над смеющимся Леро.

- Франков двадцать… не больше. Должно хватить.

Гийом перестал смеяться, и хотел приподняться, но я придавил его назад к постели.

- Да, и я лучше ударю тебя, Леро.

- Хочешь… мне еще что – нибудь сломать?

- Если скажешь что – нибудь в этом роде, захочу… - я попытался поцеловать Гийома, но он отвернулся, подставляя моим губам шею.

- У тебя есть Фернан, - прошептал поэт, когда я слишком увлекся.

- Зачем мне твой Фернан…

Но Леро уже отстранился, и вложил в мою ладонь маленькую блестящую плетку. Должно быть, он принес ее с собой. Я вздохнул, и взглянул на юношу. Улыбаясь, он вытянулся на постели, готовый отрабатывать свои деньги. Фернан прекрасно знал, за что ему заплатили. Через несколько минут мальчишка вздрагивал, закусив зубами край подушки, а плеть в моей руке рисовала на его теле кровавые полосы. Никогда такого не делал, поэтому новое волнение, которое я испытывал, меня напугало. Я с отвращением отбросил плетку в сторону.

- Почему остановился?

Я не отвечал, и только тяжело дышал. Я не хотел продолжения. Леро это понял, и успел перехватить за запястье, когда я поднялся с кровати.

- Тогда может, сделаешь что – нибудь еще?

- Что?

Гийом понизил голос.

- Помочись на него.

- Что?! - я ошарашенно посмотрел на поэта, надеясь, что ослышался. Но он только улыбнулся, и повторил.

- Я не могу…

- Почему? Не хочешь? Позже?

- Гийом, я просто…

Руки Леро легли мне на плечи, и он начал покусывать мою шею.

- Потом сделаю что – нибудь для тебя, Жан – Ми... Фернан, иди сюда, не будем пачкать постель…

Фернан подошел, и опустился на колени. Его пухлые губы соблазнительно приоткрылись, и мальчик несколько раз провел по ним розовым язычком. Мне даже было не интересно, за какие деньги он согласился на такое безумие.

- Нет, Леро, - твердо сказал я. – Нет.

- Нет? - чуть с досадой переспросил поэт, и убрал руки. - Ладно… забудь.

Но обычно не забывал Леро. Иногда его просьбы доводили до ярости, хотя чаще я их выполнял.

Как в последний вечер в его квартире, после которого еще долго не был готов с ним увидеться. Не знаю, что мы могли сказать друг другу. Гийом, конечно, нашел бы слова. А я бы снова на что – нибудь согласился. Но если я мог терпеть унижения Гийома Леро, то не хотел, это делать перед Белом. Было невыносимо, что он видел меня таким. Теперь я чувствовал от него не только презрение, но, что намного хуже, Эрик испытывал ко мне жалость. Впрочем, чего я хотел после того, что позволил Леро.

*****

Я мрачно следил, за тем как Белл, расхаживает по моей гостиной. На лице американца, застыло какое – то брезгливое выражение, которое он даже не пытался скрыть. Иногда наши взгляды встречались. В детских глазах Эрика полыхал знакомый огонек и внутри меня что – то сладко и болезненно замирало. Это нелепое волнение злило даже сильнее насмешливой улыбки на его губах. Хотелось, только одного, чтобы Белл поскорее убрался. Я сказал об этом, но он сделал вид, что не расслышал.

- Плохо выглядишь.

Я невольно пригладил взъерошенные волосы рукой, но не думаю, что это помогло. Выглядел я ужасно, хотя бы, потому что последние дни почти перестал узнавать себя в зеркале. Так что Эрик был прав.

- Что тебе надо? - поинтересовался я, вынимая сигарету из портсигара.

Сам Белл выглядел безупречно. Леро уже успел привить ему хороший вкус. К одежде Гийом всегда относился с особым трепетом, чего нельзя сказать обо всем остальном.

- …Просто вспомнил о тебе. Ты давно не приходил…

- Ты издеваешься?! – разозлился я. Это была строчка из одного стихотворения Леро.

- Не мог удержаться… - улыбнулся Эрик.

Я ничего не ответил, и лег на диван.

- На самом деле я пришел попрощаться, Жан – Ми. Мы уезжаем с Леро. Сначала едем к нему в Лондон. Нужно закинуть Жерома в Одли. Потом в Соулен. Еще хотим отправиться в путешествие по России. Половину мира Анри исколесил, осталась вторая, уверен, не менее любопытная.

Я смотрел на Эрика, так и застыв с сигаретой у рта.

- Уезжаете? В Соулен? Он… говорил тебе об Анри - Вивьене?

- Да… а что?

Я знал о сыне Леро от Галбрейта, а он даже ни разу не коснулся этой темы. Он рассказал это Эрику. Эрику…

- Нет. Ничего. Когда вы едете?

- Через три дня. Нужно уладить некоторые дела. По – крайней мере, я не могу все бросать как Анри. Не развали без меня «Континентал», в него вложено много трудов. Хотя тебе, наверное, этого не понять, всегда ведь жил на всем готовом.

- Тебе тоже так понравится, - едко заверил я, - тебя же будет содержать любовник.

- У меня достаточно средств, чтобы этого не потребовалось, Жан – Ми.

- Да, хватит меня так называть! – вспылил я.

Это новая манера коверкать мое имя появилась совсем недавно, и кажется, доставляла Эрику особенное удовольствие.

- Тебе не нравится? – заулыбался Белл. – По - моему мило… Мне еще в твоем репетире это понравилось, когда ты показывал. Его подарок, да? Там был только вензель.

- Его… - процедил я закуривая.

Белл снял с цепочки изящные золотые часы, и протянул мне.

- А эти он подарил мне.

Усмехнувшись, я посмотрел на американца.

- Похвастаться решил? Как ребенок… – я нехотя взял часы, и распахнул крышку.

Внутри сияла короткая запись. «Я тебя люблю, Рики. Твой Анри».

Я фыркнул.

- Подарок дешевка. А банальность какая… Леро мог сочинить что – нибудь поинтересней. Не ожидал от него. Я бы на твоем месте обиделся.

- По – моему обижен ты, - едва сдерживая смех, произнес Белл.

- Да, пожалуй, - я захлопнул крышку, и швырнул часы в стену.

Раздался глухой звон, и, ужасно насмешивший меня, возглас Эрика. Белл бросился поднимать свою драгоценность.

- Ты… ты идиот! Полный идиот… что ты наделал…

- Не переживай. Анри подарит еще. И денежек даст, когда попросишь.

- У меня есть капитал, успокойся уже!

- Замечательно, только, не забудь, что у денег есть неприятное свойство, они всегда заканчиваются, - продолжал язвить я, не зная как еще подцепить американца.

- Тебя - то не слишком это волнует? – огрызнулся Белл, встряхивая часы, но вряд ли это могло помочь. Звенели они весьма печально. - Вот придурок…

Эрик спрятал разбитый подарок в сюртук, и взглянул на меня.

- Я то заработаю на жизнь. А вот ты способен только попрошайничать, и приспосабливаться.

Я тихо выдохнул, пытаясь подавить раздражение.

- Да, я же забыл, ты – художник. Тогда точно все в порядке. Заработаешь.

- Я имел в виду любую работу. Но раз уж ты заговорил об этом… - американец чуть опустил глаза, а уголки губ задрожали, пытаясь сдержать невольную улыбку. - У меня осталось несколько черновиков «Чувств». Я забыл о них. Анри нашел, и был в полном восторге. Кричал, что это гениально, и именно то, что необходимо нашему веку. Конечно, он наговорил намного больше, это так… вкратце.

Я поморщился, все – таки эти «Чувства» вылезли наружу. И возможно в скором времени Париж ожидала новая «революция». Я не был уверен, что переживу еще одну. Особенно эту.

- И что ты веришь ему? Это же Леро.

- Ему нет, но он показал их Дефори. Он такого же мнения. Конечно, старичок был более сдержан в похвалах, чем Анри, но сказал, что у меня есть талант, и что я могу рискнуть поспорить с современными законами живописи, как и Люс Брис. Я был польщен этим сравнением. Всегда им восхищался.

Я улыбнулся, но только чтобы скрыть досаду. В свое время оценка Дефори моих картин была довольно скупой. Он лишь посоветовал, больше работать. Чертов Эрик!