Я подумал о бродяге, которого упомянул Джерри. Его звали Филипп Жоре. Собственно это было все, что я о нем знал. Не знал даже способ, который выбрал отец, чтобы заставить Жоре взять вину на себя. Были ли это деньги, хотя какой в них смысл покойнику, его бы не оправдали, или что – то другое. Не так уж важно. Это отводило подозрение от меня. Если бы не Жоре, не знаю, куда еще могло привести следствие, и не уверен, что влияние отца могло бы спасти меня от гильотины.

*****

Я едва помнил, как шел по потемневшим бульварам. Натыкался на людей, кто – то обругал меня и толкнул, но я ничего замечал, погруженный в сумбурные мысли. Когда показался особняк, я замедлил шаги. Наверное, тянул время. Хотя в моем случае, терять даже минуту было безумием.

На полу в моей квартире лежал мертвый человек, и я не знал, что с этим делать. Только унижаться перед отцом, который давно перестал считать меня сыном.

Я не представлял, что буду говорить в свое оправдание. Хотя какие слова могли смягчить то, что совершилось. Я еще думал об этом, когда стучал в дверь. Потом натянуто улыбнулся Симоне. Она сообщила, что отец уже спит. Я попросил его позвать, добавив, что иначе мне придется подняться к нему самому. Угроза подействовала, экономка ушла.

Кусая губы, я начал нервно ходить взад - вперед по гостиной. За много лет здесь ничего не изменилось. Отец не любил перемен. Вещи, выходящие из строя или терявшие вид, просто заменялись похожими. Даже новая малахитовая пепельница находилась на месте исчезнувшей. Поэтому было ощущение, что я никогда не покидал этот дом.

Отец вышел в синем домашнем халате. Кажется, я действительно его разбудил. Хотя не думаю, что он только поэтому был мне не рад.

Я стоял, обхватив себя руками, и не мог унять дрожь в теле. Отец видел это и только мрачно кивнул на свой кабинет.

- Зачем пришел? - сухо спросил он, когда я затворил за собой дверь.

- Мне… Мне… необходима твоя помощь, папа.

- Денег я тебе не дам.

- Деньги мне не нужны, - тихо сказал я.

Отец нахмурился. Видимо по голосу понял, что лучше бы они были нужны.

- Тогда что?

Я долго молчал, прежде чем смог ответить, и ждал какой – то реакции от него. Но он казалось, даже не разозлился. Хотя это была не та новость, при которой можно сохранить спокойствие.

Отец плотно сжал губы.

- Что ты хочешь от меня?

- Что? Чтобы ты помог с этим!

- Чтобы я помог, - повторил он ледяным тоном. - Хорошо. Я не сдам тебя полиции прямо сейчас. Это самое большее, что я сделаю для тебя, Жан – Мишель.

Я нервно засмеялся.

- Такая помощь вряд ли пригодится… Ну, я же прошу тебя… Я же прошу! Я больше никогда не обращусь к тебе. Никогда…

- Просишь, ублюдок?! – он схватил меня за ворот сюртука, и несколько раз встряхнул. Его лицо покраснело от ярости, но я хотя бы стер с него безразличие. - Ты хоть понимаешь, что ты просишь?!

- Это ты не понимаешь!! Меня казнят, если не поможешь! Я не хочу умирать! Не хочу…

Отец еще несколько секунд держал меня, прежде чем отпихнуть от себя. Я не удержался на ногах и полетел на пол.

- Ты просто чудовище, Жан - Мишель! Чудовище!!

Я подобрал колени к подбородку, положил на них голову, и зарыдал.

- Ты повторяешь это всю мою жизнь… Я им стал! Доволен?! Ты же этого хотел... Мне страшно… Что мне делать, папа?! Что?! – повторял я, пока не понял, что это совершенно напрасно. Отец был непреклонен.

Я молча поднялся, и несколько минут шатался по кабинету, бессмысленно беря в руки какие – то вещи и перекладывая или роняя их куда попало, потом выдохнул и свалился в кресло. Меня уже перестало лихорадить. Слезы высохли. Я даже немного успокоился. Никуда он не денется. Ему придется заняться этим. Я не собираюсь лишаться жизни из – за чертового Эрика. Не из – за него!

- Не поможешь? Ладно. Только, папочка, это немного омрачит твою жизнь. Думаю, даже совсем испортит. В твоих же интересах замять эту историю. Можешь делать вид, что тебя ничего не волнует. Но это не так. Волнует. И еще как!

Отец не отвечал. Зазвенело стекло. Он хотел налить коньяка, но выронил стакан. Со второй попытки у него получилось.

- Будет такой скандал, который ты не переживешь.

- Ты говоришь мне это?

- Да, потому что так и случится. Только представь заголовки в газетах и пересуды по городу. Ты лишишься своего положения, своего доброго имени, и своего сына. Хотя это последнее, что может тебя беспокоить!

- Ты прав… последнее, - отец снова налил выпить, но видимо, решив, сохранить трезвый рассудок, поставил стакан на столик. - Кто он? Этот человек… Тоже твой любовник?

- Да, – не стал отпираться я, - И… еще…

- Еще?! Что, может быть, еще?! – сорвался отец, и смотрел на меня, ожидая уже чего угодно.

- Это… брат Энн Чеппер.

Отец закашлялся.

- Твоей невесты? Твоей невесты?! - повторил он. - О господи… Жан – Мишель! Это не бездомный никому не нужный мальчишка. Начнется расследование. Что ты хочешь, чтобы я сделал?! Что?!

- Я не знаю! Но его тело лежит в моем доме!! Я туда не вернусь! Так что решай это прямо сейчас!! И… - я отрывисто провел ладонью по взмокшим волосам, - это надо хорошо решить… чтобы не всплыло что – нибудь еще…

Несколько минут мы оба молчали. Отец все – таки взял свой стакан и залпом проглотил содержимое.

- Прошло пять лет с истории в «Де Марс». Уже ничего не всплывет. Я позаботился об этом.

- После «Де Марс», - я отвел глаза, когда отец вскинул голову и в немом ужасе смотрел на меня. - Тогда… не требовалась твоя помощь, но это могут связать теперь. Позаботься об этом тоже...

*****

В комнате было тихо. Поэт лежал, уткнувшись лицом в спинку дивана, и не шевелился. Мне даже показалось, он задремал. Но Гийом иногда шмыгал носом, и я понимал, что он не спит. Я сделал ему кофе, но он так и остыл нетронутым.

Не знаю, что Леро делал перед моим приходом, но вся гостиная была буквально перевернута. Я поднял с пола кресло, и подвинул кофейный столик на прежнее место. С него исчезли рисунки Белла, хотя Гийом редко что – то убирал, обычно оставляя вещи там, где забывал. Но ими он дорожил. Я поморщился, вспоминая свой помятый листочек с его эскизом. Он валялся у Люнеля как мусор, и был нужен Гийому лишь для записи случайного стишка.

Под ногами хрустели осколки от битых бокалов и бутылок. Мне пришлось избавиться от стекла и каких – то грязных тряпок на паркете, залитом вином и черт знает, чем еще. В комнате откровенно воняло, но Гийом не давал проветрить, прошептав, что ему холодно.

Вздохнув, я собрал рассыпанные повсюду шахматные фигурки, и расставил на доске. Ферзя и трех пешек я так и не смог найти, хотя обыскал все углы. Но возможно они разбились, и я выбросил их вместе с остальными стекляшками. У короля оказалась отбита корона. Я с сожалением погладил маленький скол, и порезался. Закапала кровь. Пытаясь ее остановить, я по - детски сунул палец в рот.

- Ги, давай я все – таки открою окно?

- Нет…

- Я тебя закутаю чем – нибудь, или иди в спальню. Здесь невыносимый запах, правда.

Леро ничего не ответил, подтянул ноги к животу и снова затих.

Сдавшись, я откинулся в кресле, и разглядывал на Гийоме любимый халат глубокого вишневого цвета, заношенный едва ли не до дыр. В петли вместо пояса был продет красивый золотистый шнур с кисточками на конце. Неизвестно откуда Леро его выдернул. Я подумал, что это вполне могла оказаться какая – нибудь понравившаяся ему портьера. Я помнил этот халат, когда на нем находился еще пояс.

- Если не хочешь меня видеть, я могу уйти.

- Мог просто не приходить, - прошептал он. - Я никого не хочу видеть.

- Но нельзя же неделями сидеть в этой комнате. Ты даже не был на похоронах.

- Не был, - отстраненно повторил Гийом.

- Почему не пришел?

- Зачем? Ты очень мило обозначил наши отношения с Эриком. Сомневаюсь, что Чепперам было бы приятно мое присутствие.

- Тебя это так заботит?

- Не заботит. Но это бы подтвердило их мнение об Эрике. Его оно волновало.

- Почему - то со мной ты ни о чем таком не беспокоился.

- Может, потому что ты тоже этого не делал? Сам ведь привязался… почему я должен о тебе думать? – глухо проворчал Леро.

- Да, я же забыл, ты вытираешь об меня ноги, а я получаю удовольствие.

Поэт медленно повернулся, но ничего не сказал. Потом приподнялся и взял чашку.

- Холодный.

- Я сварю тебе новый.

Гийом покачал головой, и проглотил кофе за два глотка. Потом, добрался до окна, но не открыл, а только стоял и что – то разглядывал на площади.

- Мы... поссорились… в тот день. Не сильно но… Сильно… Я попросил Эрика… не важно в общем, но он… не захотел прислушаться ко мне. Он никогда этого не делал. Я назвал его... предателем и еще что – то глупое сказал. Эрик вспылил и ушел. А я потом злился, что он… не приходит… - тихий голос Леро стал прерываться и он замолчал.

Я подошел к нему и взял за плечи. Гийом чуть сжался, но не оттолкнул.

- Я… я не верю… до сих пор... Так больно… Жан – Ми… не могу… - он всхлипнул, глотая слезы, и закрыл лицо рукой. – Если бы мы не разругались тогда, он бы не ушел… Почему ему пришло в голову отправится в Марильи? Я не понимаю… Он мог напиться где угодно… зачем в Марильи… или он хотел что – то еще… Почему я отпустил его… Почему ничего не почувствовал?

- Тсс… ты не виноват, Ги…

- С Эмилем… так же… Какая – то ирония… Теряю всех кто рядом со мной… гублю всех… Эрик… Эмиль… Кристина… Я проклят…

- Не выдумывай глупости. Это… обстоятельства, а не проклятие.

Я крепче обнял Леро. Он так похудел за этот месяц, что едва не терялся в своем халате. Я чувствовал его хрупкое тело под бархатом, и мое собственное отзывалось на эту близость самым неуместным образом. Но Гийом ничего не замечал, и снова что – то сбивчиво говорил о Белле. Я не слушал и гладил Леро по спутанным волосам. Некоторые пряди сбились в настоящие колтуны, и, кажется, спасти их могла только стрижка. Но для начала нужно было уговорить его помыться. Это было важнее.

- Я такую чушь ему нагородил... Не хотел, но не мог остановиться… было обидно что Эрик не понимает меня… Даже не видел как он уходил… Не помню его последнего взгляда… Мы плохо расстались… Он назвал меня… замороченным чудаком… Он…