Я поставил пустой фужер на столик.

- Рассказал… о вас. О тех вещах, которые вы делали несколько лет назад. Ты делал... Только почему со мной все было… так как было… если сам это любишь?

Гийом потер переносицу, оставляя красноватый след на слишком бледной коже.

- Не знаю.

- Серьезно? Это как?

Леро пожал плечами.

- С Датилем была просто случайность, которую я не смог контролировать. Легче быть собой перед тем, кого не знаешь, и ничего не чувствуешь. Да и никто не осмеливался такого предлагать. Ты позволял это. Вот и все.

- Позволял?! – вспыхнул я. - Ты меня заставлял, Леро!! И ты точно также меня не знал тогда.

- Ну, не преувеличивай, может быть слегка мог надавить, но ты всегда на все соглашался.

- А в «Карнавале» с Северином?! Подсунул под него и смотрел, как он меня насилует! Ты смотрел на это…

- Ты тоже смотрел!! – у Гийома дрогнули губы, и он отвернулся. - «Карнавал» он все вспоминает…

- А что, не понравилось? - я, тихо смеясь, откинулся на диване, припоминая один занятный декабрьский вечер.

*****

Я позвал к себе друзей. Мы пили, курили и ждали Леро. Гийом опаздывал, как будто чувствовал, что лучше вообще не приходить, но он пришел. Принес бутылку «Боллинджера» и улыбался.

- Шампанское? – я взял бутылку. - Что решил отметить?

- Ну… я подумал что… - он осекся. - Захотелось этой дряни… для разнообразия.

Я кивнул, и повел поэта в гостиную. На диванах развалились трое плохо одетых молодых людей. Улыбаясь, они рассматривали Леро, как забавную, но ценную диковинку сквозь стекло.

Сигаретный дым, рассеянный в воздухе разъедал глаза и выдергивал из груди кашель. Гийом прочистил горло, и неуверенно взглянул на меня. Кажется, его смутила неопрятная компания. А может быть слишком пристальное внимание с ее стороны, заставило почувствовать себя неуютно. Но Леро быстро накинул на лицо улыбку, когда я со смешком представил его присутствующим.

- А это Ив… Марсель, и… - я забыл имя рябого парня, но он пришел на помощь.

- Гюстав.

- Гюстав, - повторил я, садясь в кресло.

Гюстав раздвинул губы, в плотоядной ухмылке демонстрируя крупные, как у лошади зубы. Он один занимал целый диван. Руки были широко раскинуты по изголовью, и мужик шевельнул толстыми пальцами, приглашая Леро к себе. Ив и Марсель немного подвинулись, освобождая место между ними.

Гийом хотел устроиться в соседнем кресле рядом со мной, но я перебросил на него свой сюртук, не давая этого сделать. Леро помялся, но все же расположился на диване, где сидели Ив с Марселем. Кто – то из них любезно предложил Гийому сигарету. Он немного нервно закурил и смотрел на меня.

- Жан – Мишель, я не знал что… что у тебя друзья. Я помешал, наверное.

Я покачал головой. Мне не хотелось говорить, и что – то изображать, в отличие от Леро, отчаянно старавшегося затянуть нас в беседу. Из этого ничего не выходило, мы почти не отвечали. Я слышал только охрипший, прерывающийся голос Леро. Он нервничал, и ерзал на месте, пытаясь избежать случайных прикосновений, которые на нем слишком часто оставляли Ив и Марсель.

- Может быть, накрыть окна… открыть окна… Здесь нечем дышать! - Гийом резко поднялся, скидывая чье – то руки со своих бедер.

- В такой холод? Гийом, если жарко разденься…

Леро потянули назад на диван, и содрали с плеч сюртук. Поэт начал вырываться, но его уже держали. Рубашка слетела следом. Любимые золотые запонки зазвенели где – то на полу. Одну Гийом так и не смог найти.

- Уберите руки!! Нет! Жан – Мишель, останови это! Я не хочу с ними! Не хочу! – у него брызнули слезы из глаз.

Гюстав обхватил его за голову и прижал к себе, вынуждая замолчать на несколько минут. Отстранившись о жертвы, мужчина начал раздеваться. Леро придавили к дивану.

- Не надо!! Жан – Ми!! Оста…нови их… останови! - Гийом бился под Гюставом, но всех это только веселило.

Меня самого смешили просьбы Леро, как будто он еще не понял, для чего здесь находится. Я откинулся на кресле и смотрел, как с ним развлекаются мои приятели. Гийому, наконец, зажали рот, и я слышал только шлепки бедер, и отчаянный скрип дивана. Я надеялся, что они его не развалят, он был почти новый. Вспомнив о шампанском, которое принес Леро, я откупорил бутылку и до краев наполнил фужер.

Гийома оставили в покое полчаса назад, но он так и не оторвал головы от подушки. Я сел к нему и положил ладонь на спину, первый раз прикоснувшись за вечер. Леро замер, и казалось, совсем перестал дышать, но я больше ничего не делал.

- Твоя очередь… или уже был? Я… не понял.

- Моя, повернись.

Я ждал, когда Гийом переляжет, но он не двигался. Я рывком перевернул его. На бледном лице Леро остались следы недавнего веселья. Меня чуть не затошнило, когда я понял, что темное пятнышко на подбородке, его собственное засохшее дерьмо. Но даже сквозь отвращение я не мог скрыть удовлетворенной улыбки.

Покрасневшие глаза Гийома, заблестели как две маленькие лужицы, замигали, и из них хлынули слезы. Издав горлом какой – то звук, он закрыл лицо руками. Я смахнул их, и со смешком смотрел на поэта.

- Что такое, Ги? Почувствовал себя куском мяса?

- По…чу…вствовал, - еле слышно сказал он. – Теперь… ты успокоился, Мати?

- Не знаю, может быть. Мойся и возвращайся.

- Что… Я не могу встать. Дай мне полежа…

- Я помогу, - я скинул Леро с дивана.

Он вскрикнул от неожиданности и падения, но я, взяв его за волосы, уже тащил в ванную комнату.

Гийом захлебывался криком и ледяной водой, которой я поливал его, пока немного не привел в порядок.

- Не лучше, но сойдет… Пошли… Вставать не надо, Леро, - тихо добавил я, когда он хотел подняться с колен.

Гийом не понял, неловко выпрямился, и с трясущимся подбородком смотрел на меня.

- Жан… Жан – Мишель, если…

Я не дослушал, и швырнул его на пол. Раздался грохот приземлившегося тела. Леро глухо застонал, и в ужасе смотрел на меня. Было даже странно, что этот скелет обтянутый кожей не рассыпался от удара. Продолжая испытывать крепость его костей, я вытряхнул Гийома в гостиную.

- Уверен, что не хочешь идти сам? Хотя даже забавно.

- Я… я могу... могу... – выдавил из себя перепуганный Леро, с трудом устраиваясь на натертых коленях. – Куда?

Я кивнул на диван, обошел поэта и с насмешкой ждал, когда он доберется до меня...

*****

- Ты принес шампанское, что за повод - то был? – поинтересовался я, потому что Леро молчал, плотно сжав губы.

- День рождения.

- Чей? У тебя в мае.

Леро тихо усмехнулся.

- Семнадцатого декабря. Не знаю… почему ты решил, что в мае… но всегда было забавно, когда ты поздравлял весной. Мне даже нравилось.

Я удивленно хмыкнул.

- Читал… в книге твою биографию. Я знал ее наизусть. Семнадцатого мая…

- Может опечатка, Жан – Мишель? Я - то лучше знаю. Подумал… что тебе кто – то сказал об ошибке, и ты… так настойчиво звал к себе поэтому. Хорошо отметили... - он потер бровь. – Чего сейчас - то пришел? Или наскучил музыканту?

- Этьенн работает. Скучно мне… Пытаюсь представить как ты развлекал его тут. Развлечешь меня? - я туфлей погладил Гийома по икре.

- Иди к черту, Мати.

- А что такое? – я запустил пальцы в его волосы и немного потянул к себе. - Давай… с Этьенном же делал это.

- Я не буду, ты не понял? - Гийом скинул мою руку. - Для этого пришел что ли?

- Может быть. Леро никогда не спрашивал… А у тебя с женщинами так же?

Гийом недовольно вздохнул, и взглянул на меня.

- Не всегда. Женщины мне нравятся больше. А в мужчинах привлекает только физическое превосходство.

- Поэтому выбираешь подростков, в лучшем случае? – насмешливо спросил я.

- Да… поэтому... С ними я чувствую себя в безопасности… и могу расслабится… Никогда не был готов испытывать на себе чье - то превосходство… до тебя.

Улыбнувшись, я поставил ногу в ботинке на диван, и ждал, когда он склониться ко мне, но Гийом или не понял, или еще не хотел подчиняться.

- Давай, ты же это любишь, больной ублюдок.

- Есть лекарство от этого? Тогда дай его, или оставь в покое! Нашел Этьенна? Ну, прекрасно! Новый бог на пьедестале!! Поклоняйся ему, как мне раньше!

- Я так и делаю. Даже странно…

Гийом плеснул мне в лицо вином. Если бы глаза не вспыхнули от боли, я бы, наверное, рассмеялся тому, насколько Леро было досадно. Я выругался, смахнул его с дивана, и проклиная поэта ушел умываться.

Я вернулся в гостиную. Гийом так и не поднялся с пола, и сидел, откинув голову на сиденье. Я поставил ботинок ему на грудь.

- Мы остановились на этом.

- Мы ни на чем не останавливались! Убери! - Гийом отпихнул меня. Но через секунду уже согнулся пополам от боли.

Глядя как он корчится на паркете не в состоянии даже вздохнуть, я начал раздеваться.

*****

- Получил удовольствие? - смеясь, я, смотрел на Леро.

Поэт сидел на коленях, низко опустив голову, а волосы темным занавесом скрывали разбитое до крови лицо. Чтобы Гийом не мешал, я связал ему запястья шейным платком. Пришлось сильно постараться, чтобы это сделать, все - таки больная рука здорово мешала. Но даже с таким преимуществом он не мог со мной справиться.

- Это… ты получил.

- Еще нет, - я взял одну из свечей, расставленных по всей комнате. И не удержался от смешка, увидев, как занервничал Леро. - «Дрожит как мотылек душа…» Да, Ги?

- Жан – Мишель…

- «С твоей душой соприкасаясь…» - я схватил Гийома за волосы, чтобы он не дергался, и поднес свечу к побелевшему от страха лицу. – Помнишь… мы играли в такую игру: я поливал тебя вином, а ты меня воском. Сегодня меня облил вином ты… До сих пор жжет глаза. А еще ты вспоминал Маастрихта… Он кстати не был слепым, ему выбили глаз в какой – то пьяной потасовке. Но, конечно, слепой художник звучит интереснее, чем одноглазый.

У Леро затряслись скулы. Кажется, он помнил.

- Успокойся, Жан – Мишель… Поиграем во что – нибудь другое. Ты можешь взять…

- Хорошо, что ты поэт, зрение не так важно для стихов. Хотя, что ты написал за последние три года? Вроде, ничего?

- Боже мой, что ты! Нет!! - Леро издал крик ужаса. Я поднес огонек к его глазу. Ресницы мгновенно опалились, но я уже задул фитиль, и хохотал глядя на расползавшуюся, под Гийомом лужицу.