- Леро… ты обмочился как щенок! Ты, что подумал, я это сделаю? Ну, я же не настолько жесток.

- Да, ты просто сумасшедший, Мати!! Су…ма…сшедший!! - Леро трясло, его лицо дергалось, а из зажмуренных глаз бежали красные слезы.

Я бросил свечку на пол. Было приятно видеть Гийома Леро растоптанным, сломанным, и до смерти перепуганным. Конечно, я перегибал палку, но когда поэт на четвереньках, до блеска вылизывал мои туфли, я окончательно потерял над собой контроль.

- Кстати, почему ты мне не сказал? Почему? – я шлепнул Гийома по губам, потому что он не отвечал.

- Да, о чем не сказал?!

- О, я не спросил… О том что пишешь… писал не только стихи.

Леро разлепил глаза. Правый воспалился, и слезился. Все - таки я обжег ему веко.

- Откуда ты…

- От Люнеля. Шаржи, карикатуры, еще в лицее.

- Это было просто развлечение. Это было… весело. Наверное, как тебе сейчас…

- Ну, да. А тебе становилось весело, когда тебя за них били? Или приятно? – усмехнулся я. - Сейчас почему то нет… Так в чем причина?

- Есть границы, которые нельзя переступать, Мати.

- Серьезно? Можешь не переживать, мы давно за ними, Гийом… Но я не об этом. Почему не намекнул, что тоже художник… Что ты - Люсьен Брис… Как я сразу не догадался… Брис… глупее ничего не придумал?

- Я не говорил никому… даже Галбрейту.

- Ты сказал Эрику, - напомнил я.

- Да… Эрику… сказал… - медленно произнес Леро. - В тот день… в тот…

- В какой?

- Когда его убили… И просил не говорить тебе. Собственно из – за этого мы и ссорились. Ему очень хотелось разболтать об этом. Значит… ты видел его? – робко спросил он.

- На фабрике, - быстро ответил я.

- Странно… - Гийом не сводил с меня влажных блестящих глаз, - это же было воскресенье… Ты не мог... видеть Эрика на фабрике.

Несколько секунд я молчал, пытаясь собраться с мыслями.

- Значит… я перепутал.

- Что ты перепутал? Его убили в тот день! Ты бы не забыл, если Эрик приходил к тебе, или ты к нему, – Леро покраснел и задрожал всем телом. - А сказать об этом он мог только в воскресенье!

Я вздохнул.

- Ну, и к чему ты клонишь?

- Ни к чему… но я... не понимаю…

- Леро, может, ты что – то напутал? Сознался Эрику в своих аферах в предыдущее воскресенье... или еще, какой день...

- Жан – Мишель, я прекрасно помню, что и когда говорил Эрику. Не делай из меня идиота.

- Я не делаю. Просто не понимаю, что тебе нужно, - я убрал с лица Леро прилипшую прядь. - Убийцу Белла поймали, и наказали. Тебе должно быть это лучше известно, чем мне. Палач… имел личные мотивы.

- Сейчас палач ты! Развяжи меня немедленно! Развяжи…У меня болят руки…

- Только руки? – со смешком поинтересовался я, вспоминая с каким трудом, заставлял Леро молчать полчаса назад. Поэт не успокоился, пока я не затолкал ему в рот его собственное белье.

- Мати, у меня все болит… Отпусти! – я не обращал внимания на крики и наливал в фужер вино. - Чокнутый! Чокнутый гад!! Я позову на помощь!

- Ты давно мог это сделать.

- Ты… тоже мог… это сделать… - прохрипел он, тяжело дыша. - Нанять Жоре, подставить или заставить взять вину на себя… Со своим папашей могли, а я мог ошибиться… Ошибиться…

- Тогда довольно грубая ошибка, да, Ги? Как и сейчас. Стоишь на коленях, связанный, перед убийцей? Тебе не страшно? - я повернулся к нему, и пил. - Будь я на твоем месте, я бы уже заткнулся.

- Я должен знать! Я должен это знать!!

У Гийома так вздулись на лбу вены, что казалось, они скоро лопнут от напряжения. Этот спектакль нужно было прекращать. Я прикончил вино, и выдохнул.

- Ну, ты в своем уме, Леро? В чем ты меня обвиняешь?!

- Тогда объясни про разговор с Эриком! Когда он успел сказать...

- Ладно… - я пожевал нижнюю губу. - Он заходил ко мне в тот вечер. Просто я не хотел говорить, ни к чему это было.

- Зачем заходил?

- Сообщил, что вы уезжаете, и решил попрощаться…

- И как… вы…

- А как могут прощаться бывшие любовники? – оскалился я. - Как и мы сейчас.

- Если так, это пугает…

- Гийом, заткнись уже… - проворчал я. Подошел к нему и развязал. - Я не сделал ничего ужасного. И тебе тоже не сделал, ну почти… - я погладил Леро по разбитой губе.

Он поморщился и начал растирать запястья.

- Я могу… подняться? – тихо спросил поэт, наверное, потому что за каждую попытку до этого, я бил его по лицу.

Я подал Леро ладонь, и поднял. Его вело в сторону, и он широко расставил ноги, чтобы не повалиться. Я придерживал Гийома, пока он не нашел равновесия.

- Тебе надо помыться, - заметил я,

- Мне надо напиться… и помыться.

Я усмехнулся, и начал одеваться. Леро шатаясь, ходил по комнате, собирая одежду. Собрав, он немного помял ее в руках, и бросил на диван, видимо вспомнив о ванне. Я хотел идти и уже прикоснулся к дверной ручке, когда Гийом окликнул меня.

- Жан – Мишель... а колечко?

- Я уже забрал его.

- Не это… Мой перстень с опалом… Помнишь? Который я отдал Реми?

Я повернулся к Гийому. Он внимательно смотрел на меня.

- Помню, - сухо сказал я, - А что?

- Мне его подарил Жером, очень давно. Перстень был велик. Я боялся его потерять, и всегда проверял на месте ли он. Дурацкая привычка осталась, теперь все кольца дергаю. Так вот... Люнель говорил, что ты надел его на один вечер мадам Беатрис, три года назад. Жерома очень обидело, что я отдал его подарок тебе.

- Он… что – то перепутал.

- Да, Жером может, - не стал возражать Леро. - Я и не придал значения его словам. Однако я нашел это кольцо у тебя…

- Ты рылся в моем столе? – изумился я.

- Я ничего не взял. Просто откуда оно взялось у тебя… Оно же было у Реми?

- Я выкупил перстень у него, - медленно произнес я. - Что ты искал в моем столе?

- Почему не отдал мне?

- Ну, я же купил его. Он мне нравится, - мрачно пояснил я.

- Тогда почему прятал, Мати?

- Я же сказал, перстень мне нравится! И я хотел оставить его себе. Наверное, как и ты, мои часы, Аполлона, да и все остальное, что как барсук тащишь в дом. Зачем тебе это? Не можешь удержаться, чтобы что – нибудь не стянуть? Ты можешь купить все что захочешь. К чему тебе женский веер или брошка, которую подобрал в театре? Я видел. А эта пепельница…

Я хотел взять свою малахитовую пепельницу со столика, но она была настолько загаженной, что я не решился к ней притрагиваться. Леро перестал ее прятать, когда начал курить, а может уже и не помнил, откуда она.

- Ты мог просто попросить то кольцо, Жан – Мишель.

Несколько секунд я молчал.

- Его подарил тебе Люнель, ты бы его не отдал.

- Я отдал его шлюхе, и ты не знал что это подарок Жерома, до того как он сказал тебе об этом.

- Да, что ты пристал, Леро?!!– вспылил я. - Ну, нашел ты это кольцо, почему спросил только сейчас?

- Боялся… услышать ответ. Я узнал кое - что о Реми Дидье. В общем – то случайно… Наше сходство развязало язык одному персонажу в «Магнолии». Не самая приятная компания, и уж совсем неприятная история, но мы провели целый вечер за…

- Какая еще история? – раздраженно перебил я, потирая щеку.

- Довольно короткая… Реми Дидье убили в Марильи. И это произошло почти сразу после того вечера с нами. Кто бы мог подумать, да, Мати?

- Париж опасный город, - тихо проговорил я.

- Опасен не город, а люди.

- Да, пожалуй, - согласился я. - Считаешь меня опасным?

- Считаю. Реми Дидье, Эрик Белл, может быть кто – нибудь еще?

- Может быть Гийом Леро? – смеясь, я подошел к нему. Взял за лицо и поцеловал в ледяные губы. - Ты не хочешь успокоиться, поэт? Нет?

- Ты ничего не боишься? Конечно, с таким тылом кто – бы боялся, но…

- Я должен бояться голого обоссавшегося и обоссаного старика? Я сказал, что этого не делал!! Что тебе еще нужно?! – уже не выдерживая, я, схватил Гийома за затылок. – Что?!!

- Прекрати меня мучать для начала!!

- А ты не придумывай всякую чушь, - прошипел я, разжимая пальцы.

Леро отошел на несколько шагов, как будто дистанция между нами что – то решала, но, кажется, так ему было спокойнее.

- Что я придумал, Жан - Мишель? Ты путаешься… злишься, и ты совершенно чокнулся. Я понял это когда ты отдал меня на растерзание тем уродам. И ты ненавидел Эрика…

- Какое – то слабое обвинение, Леро. Если убивать всех кого мы ненавидим, на планете не останется людей очень скоро.

- Но мы же не в зале суда, Жан - Мишель, ответь... Эрика … убил… ты? – изменившимся голосом спросил поэт.

- Гийом, ты с ума сошел? Разумеется, нет! Не веришь? Ты не веришь… Почему?!

- Я… не… знаю. Я… Не подходи, Мати! - предупредил Леро, потому что я шагнул к нему.

- Ты шутишь? – рассмеялся я. - Это же я… Ты что?

- А Реми, Жан - Мишель? Расскажи мне как ты встретился с Реми после того что было? Как ты получил кольцо? Сколько заплатил? Что он…

- Да, ты помешался на своем кольце, Леро! Завтра его верну! Опомнись, наконец!

- Мне опомниться? – всхлипнул Гийом.

- Давай, помогу? Знаешь, что мы сделаем для этого? Погуляем.

- Ч…что? Мати!! Что ты творишь?!– завопил Леро, потому что я схватил его за плечи и потащил к дверям.

- Не помешает проветриться! Приведешь мысли в порядок, а то плетешь какую – то ересь, да и от тебя несет как от козла!

Из последних сил Гийом пытался от меня отбиться, но я не чувствовал ни ударов, ни пинков. Скинул любовника со ступенек, и, спускаясь следом, хохотал, глядя как он забивается в самый дальний угол холла.

Пряча лицо в ладонях, Леро что – то забормотал, но так сбивчиво, что я ничего не мог разобрать, да и не прислушивался особо. Рывком поднял обнаженного поэта и вытолкнул на Королевскую площадь.

Гийом пролетел несколько метров и шлепнулся на мостовой. Ему повезло, что наступил поздний вечер, и людей было немного. Но все, кто видел это падение, обомлели и смотрели, то на Леро, то на меня.

Не знаю, чего я ждал от Гийома в такой ситуации. Что он набросится на меня с кулаками, какой - то остроумной шутки или полного хладнокровия, каким бы он мог изумить ошарашенных прохожих. Но это оказался не тот момент, когда он был способен на это. Леро сжался, обхватил голову руками, и зарыдал посреди площади. Это было то, чего я не ожидал совсем.

- Гийом… Ги…

Я быстро подошел к нему, и пытался уговорить подняться, но поэт только отчаянно и горько выл. Мне пришлось взять Леро на руки и отнести в дом.