Меня не раз сковывал страх того, что я могу не справиться, и я никогда и никому не скажу подобного. Люди видели во мне трудного ребенка, который переживал непростые времена. Никто не видел моей боли и одиночества, моего внутреннего желания покинуть этот мир, мысли о чем постоянно меня преследовали.

Я мог бы забросить подобные мысли подальше, но понимал, что для меня будет безопаснее не прятать их в глубине себя, — ведь они бы напоминали мне о том, что могло случиться, если все полетит к чертям. Неприятной вещью было то, что бывали моменты, когда я понимал, что несмотря на то, что мы делали все, что было в наших силах, этого могло оказаться недостаточным для ее победы. И это было уже не в наших силах. Если ее не станет, то все превратится в ничто, — деньги, прекрасное время, которое мы провели вместе, вишневые шоколадные батончики, — все останется в прошлом, потому что они не смогут вернуть ее обратно, а я не смогу без нее жить.

— Блу?

— Да? — ее дыхание было тихим. Мы снова были в палатке. Она попросила, и я уступил. Видимо, у нас все шло по такому принципу. Хотя я побаивался, что она захочет переселиться в палатку насовсем, а если так и случится, то наши дети родятся прямо здесь.

— О чем ты мечтаешь?

Она не спешила с ответом, и если бы я не заметил ее легкой улыбки и движения глаз, я бы подумал, что она заснула.

— Я мечтаю, чтобы сила картофеля когда-нибудь решила мировой энергетический кризис.

Я едва мог дышать от накатившего на меня приступа смеха. Она переместилась на свою половину и тоже хохотала, хотя явно не так сильно как я.

— Я никогда не понимал силу картофеля. Расскажи мне. — Мне припомнилось научное ТВ-шоу, которое я смотрел в детстве, и меня распирало от любопытства, на самом ли деле она знала что-то про энергию картофеля, или просто хотела поумничать.

Она прикусила губу, тем самым вызвав у меня стон, но она не знала, отчего у меня была такая реакция, — я понимал, что половину своих поступков она просто не осознавала. Она не была виновата в том, что я был озабоченным животным, которое думало лишь об одном, когда я видел, что она вела себя сексуально. И это было, черт возьми, все время.

— Ладно, сдаюсь. Я совсем ничего не знаю про то, как работает энергия картофеля. Я просто однажды смотрела передачу про это. Диковинная штука, заставляющая с помощью пары проводов и картофелины идти часы, — в мире нет более сумасшедшей штуковины, чем это.

— Абсолютно согласен.

— Вообще-то, думаю, нам надо подняться и погуглить, иначе эта мысль сведет меня с ума. Теперь я не смогу заснуть.

Я усмехнулся, но когда она хотела привстать, я обнял ее и прислонился к ней. Я в очередной раз понял, что она просто забавляется со мной, но мне нравилось играть в ее игры. И мне всегда это будет нравиться.

Но затем мы оба перестали смеяться, поскольку воздух словно искрился от желания, которое мы подавляли в себе целый день. За тот день я мог овладеть ею не один раз; мне пришлось по-настоящему стараться игнорировать это желание, и лучшее, что я мог сделать, — держать ее на расстоянии вытянутой руки, иначе я бы затащил ее в свой грузовик. Она заслуживала большего.

Но это было днем. Вечер — это уже другое время и другое место. Конечно, не дворец ей под стать, но, казалось, что ей нравилась та дурацкая палатка. Похоже, мне придется купить нам такую, потому что на тот момент мне казалось, что мы еще много-много раз будем выбираться на кемпинг.

Я опустился поближе к ней и почувствовал, как ее дыхание стало теплым и тяжелым, как и мое. От нее пахло мятой. С каких пор зубная паста стала афродизиаком? Наши губы встретились, и в тот момент я полностью растворился в ней. Больше не существовало меня, была только она. И все было только для нее.

Становилось все жарче. В палатке плохо находится в таких условиях, но не было ни единого шанса, что я сдвинусь с места, потому что Блу спала в объятьях. Мы сегодня устраивали парад, и я уже опоздал с помощью для Винни и ее волонтеров, но она простит меня на этот раз.

Я даже не мог взглянуть на время, хотя знал, что уже далеко за восемь. Мне стало интересно, спала ли она столько обычно или это из-за того, что она очень измотана. Черт. Она выглядела плохо и это невозможно было скрыть. Я ненавидел это, но этого не изменить и нужно было с этим бороться. Я просто надеялся, что она не переутомилась. Возможно, ей стоит поспать несколько лишних часов, чтобы она смогла бы поспать подольше.

Как бы я не хотел остаться лежать с ней, дела сами не выполнятся. И планы связаны были не только с Винни, но и с теплицей.

И как бы сильно я этого не хотел, я знал, что не мог остаться с ней. Как можно осторожно я убрал руку из-под Блу. Ее голова продолжала покоиться на своем месте, а после, повернулась на свою сторону, крепко заснув. Я уже практически был готов свернуться калачиком рядом с ней, но у меня были обязательства.

То, что она не проснулась, когда я выходил из палатки, было чудом, потому что эта молния была такой громкой в утренней тишине. Я не заходил в дом; прошелся вдоль его стен и направился к моему грузовику, в то время как Бенни выскочил из входной двери.

— Ты куда собрался? — он рывком забрался на кузов грузовика, и я улыбнулся. Мне действительно нравился этот мальчишка.

— Нужно кое-что сделать в магазине, а затем идти на парад и убедиться, что Винни не слишком рассержена на меня из-за того, что меня не было утром. После, я приеду обратно.

— Можно с тобой? Я могу помочь. Я хочу поучаствовать в создании ловушки для Эйприл, поэтому, если я помогу тебе, у нас выйдет все гораздо быстрее.

Я рассмеялся и кивнул.

— Только если твоя сестра не будет волноваться, когда проснется.

— Ты можешь написать ей.

— Могу, но я не хочу будить ее. Как насчет того, чтобы я пока завел двигатель, а ты напишешь ей записку?

— Хорошо. Жди здесь.

— Буду ждать тебя в машине, — он убежал и я покачал головой, улыбаясь тому, каким изменениям подверглась моя жизнь со встречи с Блу. Я завел мотор, откинулся на сидение и закрыл глаза. Каждое изменение, каждое, было лучиком в моей жизни и тем, чему я был благодарен. Я бы отдал свою жизнь за них обоих.

И вдруг я осознал, что не мог позволить ей проснуться в палатке одной. Я выбрался из все еще заведенного грузовика и побежал к заднему двору дома, по дороге чуть ли не вывихнув плечо, заворачивая за угол дома. Когда уже добрался до палатки, то дернул за молнию, открывая ее, и увидел, что Блу зашевелилась.

— Привет, малыш, — она слабо улыбнулась, отгоняя остатки сна с глаз.

— Доброе утро. Готова поехать в теплицу или хотела бы еще немного отдохнуть? — Мне хотелось, чтобы она могла сделать и то и другое. В конце концов, черт возьми, почему она не может сделать обе вещи? — Хотя. Иди одевайся, а отдохнешь в комнатке моей матери, пока я кое-что доделаю. По дороге можем заехать на парад, а потом у нас с твоим братом встреча с Эйприл и мега-крутой ловушкой.

Она широко улыбнулась и прыгнула в мои объятия, отчего я шлепнулся на свой зад, вываливаясь из палатки вместе с ней. Она целовала мое лицо везде, где только можно было, пока я смеялся. Я хотел, чтобы она никогда не останавливалась.

Мы погрязли в делах на всю следующую неделю. Большинство ночей я проводил с Блу в ее доме. Когда ее отец был дома, то я уходил, но она брала с меня обещание, что я вернусь, и я непременно возвращался. Мы отвозили Бенни в школу и затем шли в нашу. Мы встречались вновь во время перерывов, за обедом, и я никого не подпускал к ней. Она позволяла мне обнимать ее на людях, что показывало всем о моем желании обладать ею, мне нравилось ощущение ее нежной кожи, дотрагиваясь до ее руки. Все это делало обеденные часы такими незаметными и быстрыми, что просто убивало меня. После мы возвращались на занятия.

Я терпеть не мог то, что у нас было мало совместных предметов. Но все налаживалось, как только мы вновь встречались, забирали Бенни после уроков и направлялись в теплицу. Такова была наша программа на следующие три дня. Однако завтра будет очередной курс лечения, и в этот раз вместо Эйприл собирался идти я. Блу, конечно, возражала, но я настоял. Я любил ее и хотел быть там с ней, особенно, если она больна и несчастна. Я был нужен ей и сам нуждался в ней, даже несмотря на то, что она сильная и храбрая.