С. 171. более десяти тысяч человек... Назывались и другие цифры: С. Н. Карамзина писала 20 000 (Карамзины. С. 171),

Я. Н. Неверов— 32 ООО (Моск. пушкинист. 1927. Вып. 1. С. 44), прусский посол Либерман — 50 000 (см. наст, изд., с. 340).

С. 172. Имеется в виду стихотворение 1835 г. «Вновь я посетил...».

II. Записки врачей о болезни и смерти Пушкина

С. 174. Записка доктора Шольца, как и другие материалы из собрания А. Ф. Онегина, в настоящее время находится в Институте русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.

С. 174. Благодарю вас, вы поступили по отношению ко мне как честный человек <...>. Надо устроить мои домашние дела

СФР•)•

С. 175. мало имел к нему доверия. Тем не менее врачебные советы Спасского поэт часто передает в письме к жене. Пушкин поддерживал со Спасским и дружеские отношения («Послезавтра

обедаю у Спасского»,— писал он жене в начале мая 1834 г.— Акад. Т. 15. С. 143).

С. 176. Николай I приписывал исполнение Пушкиным христианского долга своему давлению. Из воспоминаний Спасского видим, что поэт согласился исповедаться «по желанию родных и друзей». Это естественно: в пушкинское время обряд причащения был обязателен (см. статью, с. 17 наст. изд.).

С. 182. Анализ характера ранения Пушкина и его лечения Арендтом, Спасским и Далем см. в следующих работах: Юдин С. С. Ранение и смерть Пушкина // Правда. 1937. 8 февр.; Бурденко Н. Н., Арендт А. А. Рана Пушкина // Изв. ЦИК СССР. 1937. 5 февр.; Удерман Ш. И. Избранные очерки отечественной хирургии XIX столетия. JI., 1970. С. 197—250. Наиболее обстоятельно сведения о болезни и смерти Пушкина см.: Шубин Б. М. История одной болезни. М., 1983 (впервые под загл.: Скорбный лист, или История болезни Александра Сергеевича Пушкина Ц Дружба народов. 1983. № 7. С. 162-167; N» 8. С. 134-149).

III. В. А. Жуковский в заботах по делу Пушкина

С. 186. Примерно (фр.).

С. 186. Ср. в письме Е. А. Карамзиной к сыну Андрею: «Когда

B.<асилий> А.<ндреевич> Ж.<уковский> просил г<осуда>ря во второй раз быть его секретарем для Пушкина, как он был для Карамзина, г<осуда>рь позвал В.<асилия> А.<ндреевича> и сказал ему: „Послушай, братец, я все сделаю для П.<ушкина>, что могу, но писать как к Карамз.<ину> не стану. П.<ушкина> мы насилу заставили умереть, как христианина, а Карамз.<ин> жил и умер, как ангел“». Дальнейшие слова свидетельствуют, насколько не понято было истинное место Пушкина в русской литературе: «Что может быть справедливее, тоньше, благороднее по мысли и по чувству, чем та своего рода ступень, которую он поставил между этими двумя лицами» (последняя фраза написана по-французски, Карамзины.

C. 170). Такое отношение может быть вызвано тем, что Пушкин в последние годы не печатал многих своих лирических стихотворений. Не знали современники и таких произведений, как «Медный всадник», «Каменный гость», «Русалка», «Дубровский», «История села Горюхина», «Египетские ночи».

С. 187: «друзья четырнадцатого» (фр.) — так Николай I называл декабристов.

С. 189. Запись Пушкина в дневнике, как и вся история с перлюстрированным письмом, относится не к 1835, а к 1834 г. Речь идет о письме Пушкина к жене от 20 и 22 апреля 1834 г., где поэт писал: «К наследнику являться с поздравлениями и приветствиями не намерен: царствие его впереди; и мне, вероятно, его не видать. Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку; второй меня не жаловал; третий, хоть и упек меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвертого не желаю; от добра добра не ищут. Посмотрим, как-то наш Сашка будет ладить с порфирородным своим теской, с моим теской я не ладил. Не дай бог ему идти по моим стопам, писать стихи да ссориться с царями!» (Акад. Т. 15. С. 130— 131). В действительности Николай 1 не читал это письмо, а только знал содержание его в изложении Бенкендорфа. Копия, посланная Бенкендорфу московским почт-директором А. Я. Булгаковым, была спрятана секретарем Бенкендорфа и почитателем Пушкина, бывшим лицеистом П. И. Миллером. Впервые об этом рассказал в печати сын поэта-лицеиста М. Д. Деларю в 1880 г. (PC. 1880. Кн. 9). После этого сам Миллер внес в рассказ Деларю следующие уточнения: «Прочитав копию, граф положил ее в один из двух открытых ящиков, стоявших по обеим сторонам его кресел перед письменным столом. Так как каждый ящик был перегорожен на три отдела и этих отделов выходило шесть, то граф нередко ошибался и клал полученную бумагу не в тот отдел, для которого она предназначалась. Это, разумеется, вело к тому, что он потом долго искал ее и находил не прежде, как перебрав бумаги. Такая процедура ему, наконец, надоела, и он поручил мне сортировать их каждый день и вынимать залежавшиеся.

Когда я увидел копию в отделе бумаг, назначенных для доклада государю, у меня сердце дрогнуло при мысли о новой беде, грозившей нашему дорогому поэту. Я тут же переложил ее под бумаги в другой отдел ящика и поехал сказать М. Д. Деларю, моему товарищу по лицею, чтобы он немедленно дал знать об этом Пушкину на всякий случай. Расчет мой на забывчивость графа оказался верен: о копии уже не было речи, и я через несколько дней вынул ее из ящика вместе с другими залежавшимися бумагами» (РА. 1902. № 10, С. 232). О П. И. Миллере и «услуге», оказанной им Пушкину, см.: Эйдельман Н. Я. О гибели Пушкина: По новым материалам И Новый мир. 1972. N» 3. С. 214—217; Он же. Десять

автографов Пушкина из архива П. И. Миллера И Зап. ОР ГБЛ.

С. 308-309.

С. 189. Видок — начальник парижской тайной полиции, с которым Пушкин сравнивал Булгарина.

С. 189. О несостоявшейся дуэли между Пушкиным и В. А. Соллогубом см. выше, с. 465—466.

С. 190. деревня — село Михайловское, имение матери Пушкина, Н. О. Пушкиной. «Во младенчестве» Пушкин там не жил и первый раз приехал туда после окончания лицея. После смерти Надежды Осиповны (29 марта 1836 года) имение перешло к ее детям —Ольге,

Александру и Льву (Сергей Львович отказался от своей доли в

пользу дочери). Пушкин, дорожа имением, хотел оставить его за собой и предложил выплачивать брату и сестре выкупную сумму. После его смерти опека над детьми и имуществом Пушкина (см. примеч. ниже) выкупила Михайловское и обратила его во владение детей поэта.

С. 191. скажи государю... Эта фраза, по-видимому, придумана Жуковским. См. выше, с. 495—496. \

С. 191. 3 февраля 1837 г. была учреждена «Опека над детьми и имуществом Пушкина». Основные установки и круг I деятельности Опеки были определены этой запиской Николая 1. В ходе работы Опеки было установлено, что общая сумма долгов Пушкина составляла 138 988 руб. (из них 44 тысячи Пушкин был должен казне). Об Опеке и ее деятельности см.: Модзалевский Б. JI. Архив Опеки над детьми и имуществом Пушкина Ц Пушкин и его современники. Спб., 1910. Вып. 13. С. 90-162.

С. 193. Полное собрание сочинений Пушкина вышло не в 7-ми, а в 11 томах. Редакторами-издателями его были друзья Пушкина

B. А. Жуковский, П. А. Вяземский, П. А. Плетнев и В. Ф. Одоевский. Первые 8 томов, включавшие художественные произведения, опубликованные при жизни Пушкина, вышли в 1838 г. В 1841 г. к ним были присоединены три дополнительных тома, содержащие главным образом оставшиеся в рукописи произведения, изданные посмертно. Первоначальный тираж издания был определен в 10 тыс. экз.; расчет на повышенный интерес к творчеству Пушкина в связи с его трагической гибелью побудил Опеку увеличить тираж до 13 тыс. экз. Однако надежды, возлагавшиеся на доходы от издания, не оправдались, о чем, например, с большим злорадством писала Е. Н. Гончаровой-Дантес Идалия Григорьевна Полетика: «Прекрасное рвение к распространению произведений покойного ужасно замедлилось; вместо того, чтобы принести пятьсот тысяч рублей, они не принесут и двухсот тысяч» (Звенья. Т. 9. С. 180). Действительно, подписка к ноябрю 1838 г. дала лишь 262 тыс. руб. дохода, а всего разошлось 7000 экз. Причины неуспеха издания обусловливались прежде всего дорогой ценой (25 руб. за экземпляр, с пересылкой—35 руб., на веленевой бумаге —40 руб., с пересылкой —50 руб. ассигнациями) и некрасивым внешним видом (см.: Архив Опеки Пушкина. С. 160). В издании было много небрежностей и ошибок (особенно в компоновке сложных текстов), были пропущены некоторые произведения, печатавшиеся при жизни Пушкина, например, «Огрывки из писем, мысли, замечания», помещенные в «Северных цветах» на 1828 год. П. В. Анненков писал по этому поводу: «Довольно странно, что беглые мысли Пушкина, набросанные с твердостию руки, обличающей мастера, и драгоценные по отношению к нему самому, пропущены были последним, посмертным изданием его сочинений, которое не обратило даже внимания на стихи его, помещенные между ними» (Анненков П. В. Материалы для биографии А. С. Пушкина. Спб., 1855. С. 198). Произвольно обращались редакторы и с пушкинскими текстами, изымая и переделывая все, что могло вызвать недовольство цензуры. Издание вызвало резкую критику Белинского (см.: Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М.; Л., 1955. Т. 7. С. 99—100). Подробнее о «посмертном» издании см.: Измайлов Н. В. Текстология Ц Пушкин: Итоги и проблемы изучения. М.; Л., 1966. С. 560; Макаров А. А. Жуковский — редактор Пушкина Ц Книга: Исслед. и материалы. 1975. Сб. 30.