[§ 15] (1) Когда Арендт перед своим отъездом подошел к нему, он ему сказал: попросите государя, чтобы он меня простил; (2)³⁰² попросите за Данзаса, он мне брат, он невинен, я схватил его на улице. (З)³⁰³ Арендт уехал.

[§ 16] В это время уже собрались мы³⁰⁴ все⁴, князь Вяземский, княгиня, граф Вьельгорский и³⁰⁵ я.

[§ 17] (1) Княгиня была с женою, которой состояние было невыразимо; (2) как привидение, иногда прокрадывалась она в ту горницу, где лежал ее умирающий муж; (3) он не мог ее видеть (он лежал на диване лицом от окон к двери); (4)³⁰⁶ но он боялся, чтобы она к нему подходила, ибо не хотел, чтобы она могла приметить его страдания, кои с удивительным мужеством пересиливал, (5) и³⁰⁷ всякий раз, когда она входила или только останавливалась у дверей, он чувствовал ее присутствие. (6) Жена здесь, говорил он. Отведите ее. (7) Что делает жена? спросил он однажды у Спасского. Она, бедная, безвинно терпит! в³⁰⁸ свете⁸ ее⁸ заедят⁸.

[§ 18] (1) Вообще с начала до конца своих страданий (кроме двух или трех часов первой ночи, в которые они превзошли всякую меру человеческого терпения) он был удивительно тверд. (2)³⁰⁹ «Я был в тридцати сражениях, — говорил доктор Арендт,— я видел много умирающих, но мало видел подобного».

[§ 19] (1) И особенно замечательно то, что в эти последние часы жизни он как будто сделался иной; (2) буря, которая за несколько часов волновала его душу яростною’ страстию, исчезла, не оставив на нем³¹⁰ никакого² следа; (3) ни слова, ниже воспоминания о поединке. (4)³¹¹ Однажды только, когда Данзас упомянул о Геккерне, он сказал: не мстить за меня! Я все простил.

[§ 20]³¹² Но вот черта, чрезвычайно трогательная. В³¹³ самый⁶ день⁶ дуеля⁶ рано⁶ по⁶ утру⁶ получил он пригласительный билет на погребение Гречева сына. Он вспомнил об этом посреди всех³¹⁴ страданий⁷. Если увидите Греча, сказал он Спасскому, поклонитесь ему и скажите, что я принимаю душевное участие в его потере.

[§ 21] У него спросили: желает ли исповедаться и причаститься. Он согласился охотно, и положено было призвать священника утром³¹⁵.

[§ 22]³¹⁶ В полночь доктор Арендт возвратился.

[§ 23]³¹⁷ (1) Покинув Пушкина, он отправился во дворец, но не застал государя, который был в театре, и сказал камердинеру, чтобы по возвращении его величества было донесено ему о случившемся. (2) Около полуночи приезжал за³¹⁸ Арендтом” от государя фельдъегерь с повелением немедленно ехать к Пушкину, прочитать ему письмо, собственноручно государем к нему написанное, и тотчас обо всем донести. (3). Я не лягу, я³¹⁹ буду ждать, стояло³²⁰ в¹³ записке¹³ государя¹³ к¹³ Арендту. Письмо же приказано было возвратить. И что же стояло в этом письме? «Если Бог не велит нам более увидеться, прими¹ мое прощенье, а² с² ним² и² мой совет: кончить³ жизнь³ христиански³. О жене и детях не беспокойся, Я их беру на свое попечение».

[§ 24] Как бы я желал выразить простыми словами то, что у меня движется в душе при перечитывании этих немногих строк. Какой трогательный конец земной связи между царем и тем, кого он когда-то отечески присвоил и кого до последней минуты не покинул: как много прекрасного человеческого в этом порыве, в этой поспешности захватить душу Пушкина на отлете, очистить ее для будущей жизни и ободрить последним земным утешением. Я не лягу, я⁴ буду ждать! О чем же он думал в эти минуты⁵? где он был своею мыслью? О, конечно, перед постелью умирающего, его добрым земным гением, его духовным отцом, его примирителем с небом и землею⁶.

[§ 25] В⁷ ту⁷ же⁷ минуту⁷ было⁷ исполнено⁷ угаданное желание государя. Послали за священником в ближнюю церковь. Умирающий⁸ исповедался и причастился с глубоким чувством.

[§ 26]® Когда Арендт прочитал Пушкину¹⁰ письмо государя, то он вместо ответа поцеловал его и долго не выпускал из рук; но Арендт не мог его оставить¹¹ ему¹¹. Несколько раз Пушкин повторял: отдайте мне это письмо, я хочу умереть с ним. Письмо! где письмо? Арендт успокоил его обещанием испросить на то позволение у государя.

[§ 27) Он скоро потом уехал.

[§ 28] (1)¹²До пяти часов Пушкин страдал, но сносно. (2)^1Э Кровотечение было остановлено холодными примочками. (3) Но около пяти часов боль в животе сделалась нестерпимою, и сила ее одолела силу души; он начал стонать; послали¹⁴ за Арендтом. По приезде его нашли нужным поставить промывательное, но оно не помогло и только что усилило страдания, которые в¹⁵ чрезвычайной¹⁵ силе¹⁵ своей¹⁵ продолжались до 7 часов утра.

[§ 29] Что было бы с бедною женою, если бы она в течение двух¹⁶ часов могла слышать эти¹⁷ крики¹⁷; я уверен, что ее рассудок не вынес бы этой душевной пытки. Но вот что случилось: она в совершенном изнурении лежала в гостиной, головою³²¹ к¹ дверям¹, и² они² одни отделяли ее от постели мужа. При первом страшном крике его княгиня Вяземская, бывшая в той же горнице, бросилась к ней, опасаясь, чтобы с нею чего не сделалось. Но она лежала неподвижно (хотя за минуту говорила); тяжелый, летаргический сон овладел ею; и этот сон, как будто нарочно посланный свыше, миновался в ту самую минуту, когда раздалось последнее стенание за дверями³.

[§ 30] (1) И⁴ в эти минуты жесточайшего испытания, по словам Спасского и Арендта, во всей силе сказалась твердость души умирающего; (2) готовый вскрикнуть, он только стонал, боясь, как он говорил⁵, чтобы жена не слышала⁶, чтобы ее не испугать⁷. (3) К семи часам боль утихла.

[§ 31] Надобно заметить, что во все это время и до самого конца мысли его были светлы, и память свежа. Еще до начала сильной боли он подозвал к себе Спасского, велел подать какую-то бумагу, по-русски⁰ написанную⁹, и заставил ее сжечь¹⁰. Потом призвал Данзаса и продиктовал ему записку о некоторых долгах своих³²². Это его, однако, изнурило, и после он уже не мог сделать никаких других распоряжений.

[§ 32] Когда поутру кончились его сильные¹² страдания, он сказал Спасскому: жену! позовите жену! — Этой прощальной минуты я тебе не стану описывать¹³.

[§ 33] Потом потребовал детей; они спали; их привели и принесли к нему полусонных. Он на каждого оборачивал глаза, молча; клал ему на голову руку; крестил и потом движением руки отсылал от¹⁴ себя¹⁴.

[§ 34] Кто здесь? спросил он Спасского и Данзаса. Назвали меня и Вяземского. Позовите — сказал он слабым голосом. Я подошел, взял его похолодевшую, протянутую ко мне руку, поцеловал ее: сказать ему ничего я не мог, он махнул рукою, я отошел'.

[§ 35] Также³²³ простился² он² и² с Вяземским³²⁴. В эту минуту приехал граф Вьельгорский и вошел к нему и также в последние подал ему живому руку.

[§ 36] (1) Было очевидно, что спешил сделать свой последний земной расчет и как будто подслушивал идущую³²⁵ к⁴ нему⁴ смерть⁴. (2)³²⁶ Взявши себя за пульс, он сказал Спасскому: смерть идет.