– Смогут, разумеется. Однако для этого должно смениться как минимум несколько поколений.

– А в переводе на простой, понятный мне язык? Сколько времени должно пройти, чтобы потребность в обучении ваших людей в учебных заведениях Окании исчезла?

– По моим предположениям, примерно через двести, максимум – триста сол Оканийская империя уже ничего не сможет дать моим людям.

– Вы имеете в виду образование?

– Я имею в виду все. Примерно через триста сол мои люди станут полностью независимы от вас. Я говорю не только про интеллектуальный товар.

– И тогда они уйдут из Оканийской империи?

– Если захотят – уйдут. Захотят – останутся. Эта вселенная для них, как–никак, родная, и они имеют полное право жить в том месте, которое выберут сами. В том числе и в Окании. Земли и деньги для этого у них есть уже сейчас.

– Значит, клан Рэй никуда не исчезнет…

– Вероятнее всего, вы правы. Но решать это все равно не мне, а моим потомкам.

– А как вы относитесь к власти в империи?

– Я к ней вообще никак не отношусь. Для меня это слишком мелко. Подозреваю, что для моих людей отношение к власти окажется примерно таким же.

– Тогда зачем вы так активно пытаетесь войти во власть? Застолбили себе хорошее место в совете кланов, сколачиваете коалицию…

– Вы не туда смотрите, господин император. Коалицию сколачивают наши союзники, с которыми у нас давние дружественные отношения. Моим людям вполне достаточно того, чтобы их не трогали. Если государство вообще устранится от финансовых и политических отношений с моими людьми, не чиня им, разумеется, никаких препятствий в свободе передвижения по империи и реализации их собственных желаний и потребностей, взаимодействие клана Рэй и империи будет сведено к практически незаметному минимуму. Вы станете замечать моих людей не более, чем пролетающий мимо вас осенний лист. Вроде и есть, и в то же время пролетает мимо, никоим образом не задевая вас.

– Так не получится. Клан Рэй находится на территории империи и обязан соблюдать имперские законы. Как минимум – платить налоги.

– Вот вы и сами заговорили о законах. Однако эти законы имеют и обратную силу. Раз вы, как правитель государства, возложили на клан Рэй определенные обязанности, которыми, в частности, является уплата налога, то клан Рэй автоматически наделяется и соответствующими правами. А именно: правом входить в совет кланов, правом влиять на политические решения, правом покупать любой товар и торговать любой продукцией, которая у нас есть. У клана Рэй есть все. Или практически все. Часть товара людям клана произвести тяжело, и затраты на его производство окажутся несоизмеримы с затратами на производство аналогичного товара в империи – такой товар мы покупаем. Часть товара клан в состоянии произвести практически бесплатно, и этот товар мы продаем. Причем продавать мы станем то, что посчитаем нужным, и по той цене, которую определим сами, вне зависимости от того, какие последствия на рынке вызовут наши действия. С вами, равно как и с правительством Окании, мы советоваться не собираемся, причем сразу по двум причинам. Причина первая – все наши действия абсолютно законны, а причина вторая – с нами никто не советовался, облагая клан Рэй непомерными по меркам рядового оканийского клана налогами. То, что у клана Рэй есть деньги, не является оправданием того, что эти самые деньги вы пожелали всеми правдами и неправдами изъять в государственную казну, сколь бы благими намерениями при этом вы ни руководствовались. Если мои пояснения выглядят достаточно громоздкими, скажу проще – вы возложили на клан дополнительные и весьма обременительные обязательства по уплате налогов, а в ответ на действия государства клан получит необходимые для уплаты тех самых налогов деньги любыми приемлемыми для него законными способами. В том числе и вхождением в совет кланов с правом влиять на принимаемые империей политические решения – ведь эти решения напрямую касаются клана.

– Что ж, не могу не признать, что клан имеет на это право.

– Совершенно верно, господин император. Клан Рэй действует исключительно в рамках законов Оканийской империи. Не вина клана, что его возможности, особенно в части торговли сырьевыми ресурсами, значительно превышают возможности среднестатистического имперского клана.

– Еще один вопрос, господин Рэй. Вы рассказываете мне про действия клана Рэй, но вместе с тем у меня складывается ощущение, что вы дистанцируете себя от своего собственного клана. Не столько руководите, сколько наблюдаете, находясь как бы в стороне. Или, что вернее, над политической и экономической жизнью империи. Мне это только показалось?

– Нет, не показалось – я действительно стою в стороне. Или наблюдаю со стороны, как вы выразились, доверив людям Рэй право самим принимать решения.

– Но почему?

– Просто я уже не могу жить вашей жизнью. Я давно вырос из этих детских пеленок.

– Вы мыслите масштабами целой вселенной?

– Масштабы одной локальной вселенной я тоже давно уже перерос, и давно уже не привязан к законам этого мира. В своих поступках я оперирую более общими законами мироздания.

– Они чем–то отличаются от законов нашей вселенной?

– Кардинально. И объяснить это человеку, не способному разобраться в законах мироздания на примере даже собственной вселенной, поверьте, так же сложно, как объяснить слепому всю глубину цветов радуги. Вы живете и думаете, что ваша вселенная уникальна – она настолько бесконечна и разнообразна, а галактик в ней больше, чем звезд в самой большой из них, что не хватит и вечности, чтобы ее изучить. И только поэтому вселенная – это вершина творения неизвестных демиургов. Отчасти вы правы. Более того, когда–то я и сам думал так же. Сотворить мир, хотя бы приближенно похожий на тот, в котором родился я сам, было для меня недостижимой мечтой. С тех пор утекло много воды, и мои взгляды на строение мироздания претерпели некоторые изменения. Сначала я гордился собой от осознания того, что я – творец, способный создавать собственные вселенные. Признаю – тогда я был молод и наивен. Созданные мною вселенные – лишь небольшая часть данного конкретного веера миров, они жестко связаны с миром, в котором мы с вами сейчас находимся, и физические законы в них не сильно отличаются от законов этой вселенной. Веер миров вообще достаточно инертен в части трансформации базовых физических констант.

– Все же, господин Рэй, я имею некоторое представление о том, что вы мне сейчас говорите. В свое время я специально изучал имеющуюся в империи литературу по данному вопросу и знаю, что наша вселенная далеко не уникальна. Таких миров, как наш, на самом деле бесконечное множество, и все они соединены друг с другом, образуя единое древо миров – так, по крайней мере, предполагают имперские ученые.

– В чем–то догадки ваших ученых верны, но на самом деле мироздание значительно сложнее. Я говорил о веере миров, а не о мировом древе. Дерево мира – основа мироздания. Оно состоит из центрального ствола, от которого отходят боковые ветви, а от тех – свои ветви, большие и малые. От тех, в свою очередь, отходят ветви помельче, и так, теоретически, до бесконечности, поэтому аналогия с физическим деревом достаточно условна. Иногда дерево мира называют кустом миров. На ветвях этого древа располагаются листья. Или цветы, как говорят некоторые поэты. Эти же поэты сравнивают цветы дерева мира с лепестками ромашки, а кто–то видит аналогию в лепестках веера. Отсюда же и другое название конечных образований дерева мира – веер миров. Вот к одному из таких вееров, принадлежащих небольшой боковой ветви древа миров, и принадлежит этот мир. Древо миров настолько же сложнее веера миров, насколько сам веер сложнее каждого входящего в него локального мира. И насколько вселенная сложнее одной–единственной планетной системы.

– И вы свободно путешествуете и творите в пределах всего древа?

– Нет, для этого я пока недостаточно могуществен. Я действительно уже способен покидать наш веер и путешествовать по близлежащим ветвям мирового древа, но, до момента сотворения… пусть, для простоты вашего понимания это будет зародыш, или почка… Вот до момента создания собственной почки, или зародыша нового веера на одной из ветвей мирового древа я вне нашего веера миров обычный гость, не обладающий тем могуществом, которым обладаю здесь. Можно считать, что сейчас я привязан к нашему вееру миров и могу полноценно творить лишь в его пределах. Я могу создать новую вселенную в рамках этого веера, но не могу сотворить даже ее убогое подобие в любой другой узловой точке древа миров. Для этого мне сначала необходимо укорениться, создать так называемый плацдарм, или зародыш нового веера миров. А для этого я должен стать не рядовым демиургом, которым был в начале своих экспериментов, а достаточно опытной, умудренной жизнью сущностью, не только знающей, что она делает, но и осознающей все, даже самые отдаленные последствия своих действий. Вполне, кстати, разумное ограничение, наложенное создателем нашего Древа – ведь при случайном или преднамеренном уничтожении единичной вселенной веер теряет всего один свой лепесток. Незначительная потеря для веера – все равно, что лесу потерять один из своих листьев. Сложно сказать про весь наш веер, но только от моей руки уже погибло как минимум несколько миллионов созданных мною же для различного рода экспериментов подобных лепестков, пока я не выяснил, что до бесконечности подобные эксперименты проводить нельзя – слишком частое и массовое уничтожение лепестков веера, равно как и слишком масштабное их прибавление, дестабилизирует весь веер. Веер миров ведь можно как создать, так и уничтожить, пусть это и потребует гигантских усилий, превышающих усилия, потребные для уничтожения миллиардов вселенных. Поврежденный вследствие уничтожения миллиардов вселенных веер просто отвалится от ветви мирового древа, из которой он вырос, как засохший цветок отлетает от ветви куста, после чего, лишенный связи с основой, со временем схлопнется в сингулярную точку и исчезнет. Возможно, я неправ, и наш веер более устойчив – для его повреждения потребуются значительно более глобальные разрушения. Однако итог вмешательства в любом случае будет один – отторжение нестабильного веера от общего древа, ведь и обычное земное дерево тоже сбрасывает больной лист, дабы уберечь остальные, здоровые, от распространения заразы. Веер миров нашей реальности вообще тяготеет к постоянству и всячески препятствует как сокращению общего количества входящих в него миров, так и к их прибавлению – по–видимому, такова была воля его создателя.