Эпилог

В Тарии наступило утро. Самое обычное, ничем не примечательное осеннее утро. Солнце совсем недавно вынырнуло из туманной дымки над горизонтом, свежий, ощутимо прохладный ветерок, дующий с континента, приветливо обдувал лицо, принося пряные запахи прелой листвы и осеннего леса.

Дэнни задумчиво стоял на ступенях храма Одина, с высоты обозревая лежащий у его ног пробуждающийся от ночной спячки город, который он не видел пять лет. Эти пять лет юноша провел в другом мире, здесь же за время его отсутствия утекли целые десятилетия. Подросли и стали взрослыми младшие братья и сестры, у которых уже наверняка появились на свет свои дети… Мир Наты продолжал жить своей жизнью, и ему не было никакого дела ни до исчезновения, ни до возвращения одного из миллионов своих детей. Мир просто жил.

Дэнни бросил еще один задумчивый взгляд вниз, захлебываясь от накативших на него воспоминаний, и зрелище пасторальной картины раскинувшегося внизу сонного города навеяло на него легкую грусть, смешанную с прочно поселившейся в глубине груди тоской. Тоской по канувшей в прошлое беззаботной и беспечной юности, которой у него никогда больше уже не будет…

Рядом с юношей молчаливо стояла, опустив глаза в землю, молодая девушка лет шестнадцати на вид в невзрачной светло–серой мешковатой одежде, держащая на руках спящего годовалого ребенка – судя по одежде, мальчика. Ребенок, одетый в легкую светло–серую рубашку и такого же цвета штанишки, свернулся калачиком и, засунув в рот оттопыренный большой палец сжатой в кулачок правой руки, сосредоточенно его во сне посасывал.

Повернув голову к спутнице, Дэнни с вымученной улыбкой спросил:

– И как тебе твой новый дом? Нравится?

– Рабам не может что–то нравиться или не нравиться, господин, они не имеют чувств. Задача работ – исполнять приказы хозяина, – голос девушки был сух и механически безэмоционален.

– Даже так? – улыбка сползла с лица юноши, – и какие приказы станешь исполнять ты?

– Любые, господин…

– Любые, значит… Какая у меня, оказывается, послушная рабыня… Кстати, как тебя зовут?

– У рабов нет имен, господин.

– Тогда я буду звать тебя Ильва.

При этих словах девушка ощутимо вздрогнула, однако через пару мгновений, видимо, набравшись мужества, переспросила:

– Почему именно Ильва, господин?

– Потому что я так захотел. К тому же мне показалось, что это имя должно тебе подойти. Ты согласна со своим новым именем?

– Как прикажете, господин…

– Считай, что приказал. Кстати, как хорошо ты знаешь медицину?

– Достаточно хорошо, господин.

– Насколько?

– По этому вопросу я смогу вам дать почти любую информацию, какой владеют Камэни. В максимально полном объеме.

– И каков твой уровень в иерархии ученых Камэни? – в вопросе юноши прорезался неподдельный интерес.

– Мне запрещено говорить об этом, господин.

– Даже так? – Дэнни довольно грубо поднял голову девушки за подбородок и внимательно посмотрел прямо в глаза, отчего она невольно отвела взгляд и робко опустила свои длинные пушистые ресницы, – и сколько же тебе на самом деле лет?

– Мне запрещено говорить об этом, господин!

– Значит, ты значительно старше, чем выглядишь… Кстати, а мужчина у тебя был? И есть ли у тебя дети?

– Мне запрещено говорить об этом, господин…

– А о чем тебе тогда разрешено говорить?

– Я могу говорить о медицине, господин.

– И все?

– И все, господин.

– Значит, ты исполняешь любые мои приказы, делаешь все, что я тебе прикажу, но разговаривать со мной можешь только о медицине?

– Да, мой господин…

– Вот значит как стальная госпожа решила мне помочь… Вообще–то у меня никогда не было рабов, да и к рабству я отношусь несколько отрицательно. Быть может, ты пожелаешь выбрать себе другого господина или вообще получить свободу?

– Нет, господин… Я ваша рабыня. Я буду учить вас медицине и делать все, что вы мне прикажете…

– Да ты посмотри, какая прямо–таки идеальная рабыня мне досталась! – с сарказмом воскликнул юноша. – Она безропотно соглашается со своим рабским статусом, молча делает все, что ей прикажут, а в свободное от работы время занимается обучением своего хозяина! Кстати, а что ты умеешь делать?

– Я не совсем поняла ваш вопрос, господин…

– А чего тут не понять? Готовить умеешь?

– Что готовить, господин?

– Пищу готовить. Еду. Брать сырые продукты – мясо, овощи, злаки, и из них готовить еду. Чтобы ее есть. Люди, вообще–то, иногда едят – тебе ли, как специалисту по медицине, этого не знать?

– Нет, господин, я никогда не готовила еду из названных вами продуктов. В империи для этого используют синтезаторы.

– Ничего, какие твои годы, научишься. А домашнее хозяйство вести умеешь?

– Простите, господин? Что вести? И куда?

– Убираться в доме. Мыть полы, протирать пыль, стирать белье, ухаживать за огородом и домашней скотиной. Растить моего сына.

– Нет, господин…

– И этому научу. Работа тяжелая, но тебе вполне по силам. Спать со мной тоже входит в твои обязанности?

– Что вы понимаете под словом «спать», господин»? Отдыхать ночью?

– Нет, под словом «спать» я понимаю естественные физиологические процессы, происходящие между мужчиной и женщиной. Половой акт, если тебе, как медику, это будет понятнее.

Да, господин…

– Что «да»?

– Удовлетворение ваших естественных физиологических потребностей тоже входит в мои обязанности, господин.

– Я с каждой минутой все больше и больше восторгаюсь своим приобретением! Какая ценная и послушная рабыня мне досталась! При следующем посещении Камэни я обязательно передам госпоже Иллэри слова личной благодарности! – слова юноши буквально сочились сарказмом.

Девушка, услышав эти слова, лишь ниже склонила голову, промолчав. Дэнни же, внимательно посмотрев на затылок неожиданно обретенной рабыни, добавил:

– Впрочем, если совместная постель со мной тебе неприятна, ты можешь прямо сейчас мне об этом сказать – тогда совместная постель из твоего дальнейшего времяпрепровождения будет исключена.

– Нет, господин, – голос девушки был едва слышен, – я… Я буду спать с вами…

– И ты сама этого хочешь? Тебе это доставит удовольствие?

– Да… Господин…

– Ну, раз ты сама этого хочешь, постараюсь доставить тебе удовольствие уже этой ночью, не будем терять времени.

– Как будет угодно моему господину…

– И все? Даже ничего не хочешь спросить?

– Будет ли мне дозволено задать вам всего один вопрос, господин?

– Дозволяю. Спрашивай, о чем хочешь.

– Мне дадут противозачаточное?

– А почему это тебя так сильно взволновало?

– Господин… От связи мужчины и женщины могут появиться дети…

– Да неужели? Ты так в этом уверена? Наверное, в этом тебе сильно помогло твое медицинское образование?

– Простите, господин, что я своим вопросом вызвала ваш гнев, подобное больше не повторится…

– Да ничего, ты, пожалуй, имеешь право знать, как с этим вопросом обстоят дела в мире, в который ты попала. Видишь ли в чем дело, моя дорогая рабыня, противозачаточное здесь не используют по двум причинам. Причина первая – все женщины, которых ты здесь встретишь, маги, и они в состоянии простым мысленным приказом предотвратить беременность. А причина вторая – даже имея возможность в любое время предотвратить беременность, женщины этой страны далеко не всегда используют это свое умение. Причина проста – они хотят жить, и жить хотят долго. Скажи, ты сама хочешь прожить тысячи лет, или мечтаешь умереть от старости, не дожив и до ста?

– Я хочу жить, господин…

– А Камэни в этом мире нет, как нет и их омолаживающих клиник. Это мир магии, моя маленькая рабыня, и получить вторую молодость здесь можно только из рук богов. Однако боги никогда и ничего не дают бесплатно. Знаешь, какую цену боги желают получить от здешних женщин за вторую молодость?

– Нет, господин…

– Они требуют, чтобы женщина подарила этому миру не менее шестерых детей. Впрочем, я неправильно выразился, слово «требуют» здесь неуместно – боги никогда и ничего ни от кого не требуют. Люди в этом мире имеют полную свободу воли и не склоняют свою голову даже перед богами. Вторая молодость – это милость, это дар богов за тяжелый женский труд – рождение детей. Так что я бы посоветовал тебе очень хорошо подумать, прежде чем попытаться найти или самостоятельно изготовить противозачаточное – подозреваю, что как специалисту по медицине, найти или изготовить из подручных препаратов подобное средство для тебя не составит особого труда. Цена за омоложение тебе теперь известна.

– Я не буду искать противозачаточное, господин…

– И при этом согласна делить со мной ложе?

– Да, господин…

– Ильва, я не понимаю…– впервые за все время разговора на лице юноши появилась тень растерянности, – я только что пообещал, что, оставшись со мной, ты все дни, с рассвета и до заката, станешь посвящать тяжелой работе, а по ночам – согревать мою постель. С каждым сказанным мною словом я все ждал, когда же у тебя наконец–то проснется гордость и ты откажешься от подобной жизни – ведь это твой матриарх уготовила тебе участь рабыни, но не я. Я рассказал, что будет ждать тебя в случае, если ты останешься со мной, и был готов предоставить тебе свободу, стоило только тебе найти в себе мужество заявить, что ты не согласна с волей матриарха. Еще не поздно отыграть все назад. Одно твое слово – и ты будешь свободна. Обратно в клан я тебя вернуть не могу – на твоей родине за нарушение приказа матриарха тебя будет ждать смерть. Однако здесь, в Лияре, гнев матриарха тебе не грозит – она не имеет власти в моем мире. Я даю тебе возможность стать свободной!

– Спасибо за вашу доброту, господин, но я останусь рабыней. Вашей рабыней…

– И будешь безропотно соглашаться на все, что я тебе предлагаю? Скажи, ты что, действительно согласна на такую жизнь? Ты действительно сама согласилась стать рабыней?

– Да, мой господин, – низко опущенная голова девушки опустилась, казалось, еще ниже.