- Спасибо… – Прошептала я.

Я впитывала слова, сказанные капридиомом, как губка. Известие, что Рид жив, как камень с души сняло. Я поняла, что боль сковывающая грудь постепенно отступает. Но зачем Октания оставила сына при себе? Никогда не замечала особой любви между этой парой. Почему-то стало так тошно… Я не понимала и почти ненавидела этот мир.

- Но вижу сердце твое до сих пор с тобою не в ладу. – Вновь раздался голос капридиома. – Тебя на части разрывают горести, сомненья, вина, печали. Твоя дорога тяжела, но падать духом время не пришло. Не все в Асдании так плохо, как показалось.

- А какое еще у меня должно было сложиться впечатление? – Горько улыбнулась я. – Не от хорошей жизни мы бежали. Если приглядеться, я не видела особой справедливости ни на острове, ни позже…

- Но и судить обо всей стране не вправе ты. – Ответил капридиом. – Вы видели один лишь остров Жриц, и больше ничего. А ведь Асдания больша и многогранна.

- Может быть. Я не спорю. – Сказала я, смотря на то, как колышутся “ветви” мудрого “древа”. – Но слишком много плохого произошло…

Я вдруг вспомнила Ивелию и “хрустальный” гроб. На глаза неосознанно навернулись слезы.

- Вы потеряли друга, это больно. – Проявил осведомленность капридиом, тем самым подтверждая мои догадки, что он может читать наши мысли без прямой ментальной трансляции. – Но, здесь вины твоей и спутников твоих, нет вовсе. Каждый из вас в душе винит себя, но дело в случае и лишь в удаче. Судьба так повернула, а не вы. Я постараюсь принести смиренье, пониманье и покой. Спи, огненное чадо, в объятиях моих, а я постерегу твой сон и сновиденья. А завтра станет легче, ты поверь…

Я не знаю, что делал с нашим подсознанием капридиом, пока мы спали, но на следующий день стало и вправду легче. Все проблемы и тяжелые воспоминания отошли, будто на задний план. Вообще хотелось почему-то петь и радоваться жизни как таковой. И не у меня одной было такое просветление. Даже Ник повеселел.