Советская пресса последних лет иногда приводит данные, свидетельствующие о росте преступлений, совершаемых коммунистами: участились случаи нарушения трудовой дисциплины, усилилось пьянство; казнокрадство и взяточничество приняли характер стихийного бедствия. После обмена партийных билетов в 1976 г. из КПСС было исключено 347 тысяч человек; в райкомах партии для секретарей первичных партийных организаций были срочно организованы семинары по методике рассмотрения П. д. и борьбе с подобными явлениями.

От характера П. д. зависит и шкала наказаний. П. д. первой категории (нарушение требований устава партии) обсуждаются обычно в благодушной обстановке и караются мягко — порицанием, предупреждением, выговором. П. д. уголовного характера кончаются хуже: понижением в должности, исключением из партии, а иногда и передачей дела следственным органам. Правда, наказание зависит не столькоот степени вины, сколько от положения члена партии и его связей в партийном аппарате. Учитываются и конъюнктурные соображения: в период проведения очередной политической кампании такого рода преступления караются более сурово — в назидание другим.

Однако в прокуратуру, как правило, попадают лишь дела рядовых коммунистов, реже — руководителей районного, городского, в крайнем случае республиканского масштаба. Высшее же партийное руководство никогда не предстает перед судом, ибо за ним стоит партия, а партия неподсудна.

Партийные собрания, рассматривающие П. д., готовятся и проводятся по типовой схеме. Заранее определяется, кто откроет собрание и кто на нем выступит, заранее составляется и согласовывается решение. И все-таки на такие собрания люди идут охотно: в обычную мертвящую скуку партийной рутины врывается что-то живое, струя не бумажно-казенной, а реальной жизни.

Критика и самокритика, которые некогда были задуманы как средство очищения партии, давно превратились в ритуальное действо. При обсуждении П. д. "критика" сводится к поношению и шельмованию, призванному подчеркнуть бездну нравственного падения обвиняемого. Порой и сам виновный ругает себя с энтузиазмом: срабатывает почти рефлекторная способность к саморазоблачению, готовность каяться в чем угодно, предавать друзей и клясться в преданности партии. Попытки оправдаться бессмысленны: они рассматриваются как "вызов" партии, как сомнение в ее абсолютной правоте. Провинившийся вправе ссылаться лишь на смягчающие вину обстоятельства: отсутствие злого умысла, незнание, непонимание, душевную слабость.

Такая модель поведения — роль кающегося грешника определяется спецификой советского общества, в котором действуют две морали: коммунистическая — показная, внешняя, и неформальная — сохраняющая представление об общечеловеческих ценностях. Соответственно советский человек и ведет себя двойственно: внешне — почти механически следует официальной марксистской этике, внутренне — отчужден от нее, ненавидит карающий его "коллектив", ощущая себя ничтожным и жалким "винтиком" огромной и жестокой партийно-государственной машины. Движущим мотивом поведения человека при рассмотрении его П. д. оказывается страх: говорит он не то, что думает, ведет себя не так, как хотелось бы, и главное — подобострастно клянется искупить вину перед партией (или точнее откупиться от нее).

Вместе с наказанием партийная организация предписывает своим членам средства "лечения". Одно из них — выполнение нового партийного задания. Все понимают, что послушание, как и самоунижение, неискренно, и кающийся не "исправится", а лишь станет осторожнее, изворотливее. Но правила партийной этики требуют лицемерия, которое скоро становится привычкой, а потом и второй натурой.

Разбор П. д., считающийся важным средством политического воспитания, становится школой обучения ханжеству. Хотя всем все известно, партийная пропаганда упорно представляет П. д. как "средство повышения сознательности членов партии". Действительно П. д. — важная деталь партийного механизма, инструмент поддержания ее монолитности. Система партийных взысканий более важна и действенна, чем закон. После тюрьмы отбывшего наказание ждут унижения и издевательства. Но, пройдя через них, человек формально не теряет возможности вернуться в общество. Исключение же из партии — пожизненное позорное клеймо, превращающее человека в социального инвалида. Он лишается работы (в лучшем случае — понижается в должности), утрачивает общественный статус.

Неудивительно, что человек, отлученный от партии, готов на все, чтобы в ней восстановиться. Путь к этому — бесконечные круги унижения. Исключенному предстоит пройти через многочисленные комиссии, бесчисленные покаяния, клятвы в любви и преданности партии. Ему нужно найти поручителей, вновь выдержать испытательный ("кандидатский") срок. Только после всего этого партийная организация, может быть, соблаговолит снова принять его в свои ряды. Изощренная система партийной реабилитации — одно из условий становления ленинской партии "нового типа" с ее казарменной дисциплиной и воинской монолитностью.

"Раздумываешь над этими персональными делами и видишь: партийное взыскание, объявленное коммунисту, — почти всегда сигнал о том, что в партийной организации что-то недосмотрели, к чему-то отнеслись непринципиально, упустили из виду человека". ("Коммунист вооруженных сил", 1979, № 22,с. 43.)

"Рассмотрение персонального дела — это обсуждение на заседании бюро, парткома, партийном собрании недостойного поведения коммуниста". ("Партийная жизнь", 1979, № 17, с. 74.)

"Я предложил отложить рассмотрение персонального дела коммуниста Токарева до возвращения на работу". ("Партийная жизнь", 1979, № 21, с. 70.)

 — система директивного управления и руководства советской экономикой.

П. включает разработку общих показателей развития производства и отдельных предприятий и жесткий контроль за выполнением этих показателей.

П., объявленное важнейшим научно-социальным открытием XX века, возникло в России в 1921 г. Первой попыткой такого рода был план электрификации страны — ГОЭЛРО. С 1928 г. стали практиковаться государственные пятилетние штаны, превратившие экономику страны в единую тоталитарную хозяйственную систему.

Составлению планов придается национальное значение, на их разработку тратятся колоссальные средства, усилия и время. Предварительно Политбюро ЦК КПСС и Совет Министров устанавливают главные направления и задачи хозяйства в данный период развития и — на их основе — основные показатели по производству, труду, финансам, капитальному строительству, внедрению новой техники, материально-техническому снабжению. Руководствуясь этими указаниями и проектами планов республик и министерств, Государственный плановый комитет (Госплан СССР) составляет общий проект плана развития всего народного хозяйства страны, который затем представляется в высшие партийные инстанции. После утверждения в ЦК КПСС и Совете Министров СССР народнохозяйственный план поступает в Верховный Совет СССР, который штампует его, принимая Закон о государственном плане. С этого момента план становится обязательным для всех министерств и ведомств Советского Союза. В частности, на его основе уточняются технико-производственный и финансовый планы каждого предприятия.

Государственный план конкретизируется через систему различных показателей: количественных (объем производства), качественных (рост производительности труда, рентабельность), натуральных (виды продукции, услуги и пр.), стоимостных (товарная продукция, валовой доход, себестоимость и др.).

Одна из важнейших задач государственного плана — баланс между производством товаров и их потреблением, т. е. между совокупным трудом и совокупной зарплатой, выраженной в потребительских товарах. Иначе говоря, государственный план направлен на то, чтобы сбалансировать производство и потребление. В связи с этим вырабатываются планы "по валу", использующие такие показатели, как рубли, тонны, километры, кубические метры, литры и т. п. Существуют и планы по "ассортименту" — наименованиям товаров. Однако выполнение производственных заданий оценивается преимущественно по валу.