Дженевьева встала на подгибающиеся ноги, и Дрю подхватил её под руку. Он, должно быть, заметил панику в её глазах, потому что, склонившись к ней, пробормотал:

— Эй, Джен, ты в порядке? — Его пронзительные голубые глаза сверкали от беспокойства.

— Я... я не знаю, — прошептала она. — Я... я не знаю, что говорить.

— Я знаю. — Сжав её руку, он успокаивающе улыбнулся. — Послушай, я начну первым, а ты просто повторяй за мной. Хорошо?

— Хорошо. — Ощущая, как паника ослабевает, Дженевьева позволила Дрю вывести её на подиум в передней части часовни, где стоял Филлипс в образе благочестивого священника.

Едва они встали перед Филлипсом, он серьезно кивнул и начал:

— Дорогие влюбленные...

Для Дженевьевы вся церемония прошла как в тумане. Она слышала всё как будто со стороны и в нужный момент сказала «Я согласна», после чего Дрю одел ей на палец простой золотой ободок в пару к вычурному кольцу на помолвку с огромным розовым кубическим цирконием, которое он купил ей смеха ради.

— Я согласен, — произнес Дрю, а затем, прежде чем она осознала, Филлипс произнес:

— А сейчас у нашей последней счастливой пары есть что сказать друг другу. — Он кивнул им. — Вы можете произнести свои клятвы.

— Дженевьева... Джен... — Дрю взял обе её руки в свои, и она с бешено колотящимся сердцем и пересохшим горлом на него посмотрела.

— Дрю, — прошептала она, не зная, что скажет, когда придет её время.

— Джен, — повторил он. — Когда мы решили провести эти выходные вместе, я не знал, чего ожидать. Ты казалась мне слишком холодной и равнодушной, и что мы ни за что не справимся. Но потом... всё изменилось. — Он убрал прядь волос с её лица и обхватил ладонью щеку. — Я начал узнавать тебя... настоящую тебя, — пробормотал он. — Женщину, которую ты заперла внутри себя, и никому не показываешь. Никому, кроме меня. Ты мне доверилась, — едва слышно прошептал он. — Ты позволила себе раскрыться, стать уязвимой рядом со мной, и я ничего не мог с собой поделать... я в тебя влюбился.

— Дрю? — У Дженевьевы дыхание, казалось, перехватило в горле. Возможно, сейчас он говорил серьезно? Он рассказал о своих чувствах или просто играл на публику? От того, как он смотрел на неё, от искренности в его глазах её сердце безумно билось в груди, а на глаза навернулись слезы.

— Я люблю тебя, — повторил Дрю. — Ты невероятно красивая, детка, и ты всё, что я когда-либо хотел в женщине... и в жене.

— Ох! — Дженевьева едва сдерживала слезы, не хотела позорно разреветься перед всеми.

— Дрю, — сказала она, позабыв, что должна произнести клятву, позабыв про Филлипса, про то, что другие пары смотрели на них, позабыв обо всем, кроме мужчины, стоявшем перед ней. — Дрю, я не думала, что у нас что-то получится в этот уик-энд, — вымолвила она тихим голосом. — В прошлом мне сделали очень больно, и я... я не хотела тебе доверять, больше никого не хотела пускать... в свое сердце

— Детка... — Дрю обхватил её щеку большой теплой ладонью.

— Я не хотела тебе доверять, — продолжила Дженевьева, вздернув подбородок и смотря на Дрю. — Но ты доверился мне. И более того, заставил меня смеяться, а потом... заставил меня влюбиться в тебя. — Она накрыла его руку своей, прижалась щекой к его ладони. — Ты значишь для меня намного больше, чем я думала, — призналась она. — Ты сильный и смелый, находчивый и веселый. Ты одинаково хорош в керамике и живописи... — Она покраснела, вспомнив, как он использовал шоколадную краску для тела. — И ты сражался с медведем, — добавила она.

Дрю усмехнулся, а Дженевьева услышала, как Митци пробормотала:

— Сражался с медведем? О чем она говорит, о каком сражении с медведем? — Но Джен не обратила на это внимания.

— Дрю, я пытаюсь сказать ... Что тоже тебя люблю, — прошептала она, глядя на него. — Так сильно. Больше, чем себе представляла. И знаю, между так много всего стоит...

— Ничего из этого не имеет значения. — Дрю притянул её в объятия, не сводя с неё серьезного взгляда. — Ничего не важно, кроме того, что мы нашли друг друга. После всех этих лет я наконец заполучил тебя, Джен, настоящую тебя. И уже никогда не отпущу.

— О, Дрю, — прошептала она, а затем он поцеловал её, приподняв так, что ноги не касались земли, и завладел её ртом поцелуем настолько страстным, что кровь бросилась ей в голову, а сердце заколотилось так, что, казалось, будто оно вот-вот взорвётся.

Смутно она слышала, как Филлипс произнес:

— А сейчас я объявляю вас мужем и женой.

Краем глаза Джен отметила, что другие счастливые пары покинули часовню, но была слишком счастлива, чтобы обращать на них внимание. Она и Дрю растворились в объятиях друг друга, и даже не спрашивая, она поняла, что их чувства взаимны, что он сказал правду, что они вместе, наконец-то, вместе.

А когда последняя пара покинула часовню, низкой громкий голос произнес:

— Очень мило, Дженевьева... Дрю. Должен сказать, очень убедительное выступление. Жаль, что всё это ложь.

Глава 11

При звуке этого низкого знакомого голоса у Дженевьевы будто кровь застыла в венах. Подняв взгляд, она увидела, как кто-то вышел из тени на балкон. Высокая фигура в белом подошла к перилам и посмотрела на неё и Дрю.

— Стюарт? — прошептала она онемевшими губами.

— Мистер Соломон? — пробормотал Дрю ошеломленно.

— Во плоти, — прогремел их босс, не сводя с них взгляда. — Я приехал сюда на Рождество, желая проверить, как вы Дженевьева проводите время со своим супругом. Представляете мое удивление, когда я застал вас здесь с вашим ассистентом.

— Стюарт... — Дженевьева покачала головой. — Я... я всё могу объяснить.

— И лучше бы вам придумать достоверное объяснение. — Он спустился по винтовой лестнице и остановился прямо перед ними, уперев руки в боки. — И сделайте это побыстрее, прежде чем я уволю вас обоих. Что вы здесь делаете, Дрю, вместо её мужа?

Мгновение Дженевьева лишь смотрела на него. У Стюарта были ослепительно белые зубы и созданная стилистами идеальная для телепроповедника прическа, он почти всегда носил светлые или белые костюмы наивысшего качества, сшитые на заказ. Обычно Дженевьеву не волновала его внешность, но вот прямо сейчас ей хотелось схватить его за дорогой шелковый галстук и придушить. Тем не менее, ей удалось сохранить спокойный и ровный голос.

— Чарльз меня бросил, — сказала Джен печально. — Бросил меня ради своей секретарши полгода назад.

Стюарт приподнял белокурую бровь.

— Значит, вы решили отомстить ему, спутавшись со своим ассистентом?

— Едва ли. — Дрю шагнул вперед, нахмурившись. — Это была моя идея, мистер Соломон. Я предложил ей выдать меня за своего мужа, чтобы не потерять работу.

— Нет, Дрю, ты не можешь взять всю вину на себя, — воскликнула Дженевьева, положив ему руку на плечо. — Это моя вина! Я не должна была соглашаться. Знала же, что это не сработает.

— Как только у вас с Чарльзом начались проблемы, вы должны были прийти ко мне, так указано в вашем контракте, — прогремел Стюарт.

— Нет, она вообще не должна была подписывать этот дерьмовый контракт, — прорычал Дрю. — Послушайте, мистер Соломон, вы слишком заняты и ничего не замечали, но я работаю бок о бок с Дженевьевой уже несколько лет и видел, как она вкалывает на вас. Она сутками пропадает в офисе, семь дней в неделю, пятьдесят две недели в год, и вы удивляетесь, почему её брак развалился? — Он посмотрел на Стюарта. — Никто не захочет вечно отсутствующую жену. Джен пожертвовала своим браком ради вас и вашей компании «Идеальная пара». А вы теперь хотите наказать её за это? По моему мнению, это чертовски неправильно!

— Дрю! — Дженевьева с опаской на него посмотрела. Его широкая грудь вздымалась, глаза сузились, он яростно смотрел на Стюарта Соломона, который был намного ниже его ростом, несмотря на высокий каблук дорогих итальянских кожаных туфель. Защищая её, Дрю встал между ней и боссом, и на мгновение ей показалось, что он ему врежет.