— Она ему не мать. Суд установил это давным-давно.

— Что бы ни решил продажный суд, муж считает эту женщину своей матерью. И он собирается прийти еще. — Тут Девора посмотрела на Линия с такой решимостью, что последний не выдержал и опустил глаза. — И ты не посмеешь закрыть перед ним двери во второй раз.

— Что ж, я собирался многое сказать ему. Но раз ты настаиваешь… — голос Линия вновь звучал решительно. — Хорошо, слушай! Как я понял, ему удалось втереться к тебе в доверие. Но все равно, он ничего от этого не выиграет. Я видел твоего отца перед самым его отъездом в Иерусалим. И он мне все рассказал. Этот бывший раб неслыханный наглец. Но ничего… Аарон сразу по приезде отправится в суд. Вот тогда все встанет на свои места. У тебя нет разрешения отца на брак, и ты дорого заплатишь за свое неповиновение. А что касается этого интригана…

— Это все, что ты хотел сказать?

— Нет. До меня дошли слухи, что вы собираетесь обосноваться здесь, в Антиохии. Я никогда вам этого не позволю. Его присутствие тут будет настоящим оскорблением для меня. И я предупреждаю вас… Лучше уезжайте, пока не поздно.

— Мы останемся.

Тогда Линий выпростал руку и, ткнув пальцем в грудь стоявшего позади Квинтия Аннии, сказал:

— Ты видишь документы, которые он держит в руках? Это записи, которые я сделал, слушая рассказ твоего отца. Здесь говорится о том, как этот негодяй использовал в своих целях больного, невменяемого старика, твоего деда, а затем, вкравшись в доверие его совсем еще юной внучке, совратил ее. Отвратительная история! Но я воспользуюсь ею. И я думаю, вам лучше помнить о том, что я сказал. Я очень могущественный человек в Антиохии. Очень. И если вы останетесь здесь, то ты и этот бывший раб, твой муж, очень скоро почувствуете это на себе.

— Как я понимаю, теперь ты сказал все, что хотел? Я скажу слугам, чтобы тебя проводили.

Линий буквально задохнулся от бешенства. Глупо моргнув глазами, он резко повернулся на каблуках.

— Что ж, я не буду зря терять время. Скоро вы почувствуете на себе влияние, какое я здесь имею.

— Позволь мне слегка поправить тебя. Это могущество и влияние — они были у тебя когда-то. Теперь его больше нет. Недолго осталось ждать того дня, когда мой муж вернется обратно в свой дом. И тогда могущество и влияние будут уже в его в руках.

Не говоря ни слова, Линий вышел из дома. Отъезд узурпатора был гораздо менее шумным, чем его появление.

Несмотря на то, что Девора с достоинством противостояла нападкам Линия, после его ухода она почувствовала себя совершенно разбитой.

«Мне не важны эти деньги, — подумала она. — Но неужели отец способен аннулировать брак? Это единственное, что меня волнует. Это самое главное».

На следующий день у них снова были гости. На этот раз к ним пришел какой-то худой, сутулый мужчина. Его сопровождала женщина. Злобно оглядываясь, она вела себя удивительно вызывающе. Когда слуга спросил их имена, она гневно крикнула, уперев в бока худые красные руки.

— Какое тебе дело до наших имен! Мы их скажем в суде, если это понадобится. Мы пришли сюда за своим рабом, который недавно убежал.

— Здесь его нет, — быстро ответил слуга.

Но женщина оттолкнула его и вошла в первый двор. Там она остановилась и, запрокинув голову, принялась орать:

— Василий, спускайся! Спускайся, раб! Ты наш, и мы пришли за тобой!

Едва услышав вопли, Девора моментально спустилась вниз. Она как раз занималась хозяйством, и на ней была надета простая красная туника. Волосы девушки были перетянуты обычной лентой. Девора не знала, что произошло, и поэтому разволновалась. Кто эти люди? Откуда они?

— Что случилось? — спросила она. — Зачем вы пришли?

Женщина замолчала и посмотрела на Девору. Напрасно она пыталась выглядеть достойно, злость мешала ей взять себя в руки.

— Должно быть, ты та женщина, на которой он женился, — ответила она. — В таком случае мне очень жаль тебя, но ничего не поделаешь… Я пришла, чтобы забрать то, что мне принадлежит. — И она снова принялась голосить: — Спускайся, раб. Бесполезно прятаться, мы нашли тебя!

В этот момент спутник крикливой женщины попытался дать объяснения:

— Мы хозяева раба, который убежал от нас несколько месяцев назад. Теперь мы знаем, что он здесь.

Девора повернулась к нему. Незнакомец имел такой жалкий вид, что его попытка обратить на себя внимание выглядела более чем комично.

— Теперь я, кажется, начинаю понимать… Ты тот самый Состой из Тарса?

— Да, я Состой.

Он уже открыл было рот и собирался добавить что-то, но женщина (по всей видимости его жена) сильным ударом локтя в бок заставила его замолчать.

— Заткнись, — бросила она. — А то тебя снова облапошат. Теперь буду говорить я.

— А тут больше не о чем говорить, — заявила Девора. — Свобода моего мужа была куплена…

— Это вранье! — закричала женщина. — Он убежал. Мы не получили за него ни единой драхмы. Он будет бит плетьми и возвращен нам.

Белая как снег, Девора отступила на несколько шагов, чтобы не попасть под руку женщины, которая жестикулировала словно сумасшедшая.

— У моего мужа имеются все документы, — попыталась возразить она. — И ты что, не знаешь, что он восстановлен в гражданских правах? Как же ты смеешь выдвигать против него такое идиотское обвинение?

— Вранье! Мы ничего не подписывали. Если у тебя и есть какие-то документы, то они липовые. И мы готовы заявить это перед судом.

Тогда Девора обошла Состия, который так и продолжал стоять с открытым ртом и нечего не выражающим взглядом, встала напротив его жены и, прямо глядя ей в глаза, спокойно сказала:

— Я думаю, мы можем урегулировать это дело спокойно. Лука сейчас здесь, в доме. Это он выкупил у вас моего мужа. Ничего, сейчас он выведет вас на чистую воду. Теперь мне все ясно: вас прислал Линий.

Когда Лука вышел во двор, Состой аж скрючился, чего нельзя было сказать о его жене. Она с уверенностью смотрела в лицо свидетеля.

— Я никогда не видела раньше этого старика, — заявила она Деворе. — И вовсе не собираюсь выслушивать вранье, которое вы тут состряпали.

Лука дошел до середины двора и остановился, с безграничной грустью глядя в глаза женщины.

— На какую только низость не способен человек! Хорошенько подумай, женщина, перед тем как настаивать на своих обвинениях.

— Не смотри на меня, старик, не смотри! — закричала жена Состия. — Я не знаю тебя! Я никогда тебя не видела!

Как это уже было не раз, глаза Луки слегка остекленели. А когда он заговорил, то голос, казалось, исходил из самого сердца. Будто кто-то свыше говорил его устами.

— Вот ты сейчас стоишь передо мной и думаешь: «Тогда он приходил ночью. Этот непреклонный старик с таким мягким голосом… Но было темно, и никто его больше не видел. Мы ничем не рискуем, утверждая, что не знаем его». И еще ты думаешь: «У нас вид бедных людей, и наши соседи подтвердят, что у нас нет средств на покупку нового раба».

От удивления у женщины отвалилась челюсть. В первый момент она даже не могла сообразить, что ответить.

Девора спросила Луку:

— Разве они не получили денег от Джабеза?

Женщина хмыкнула:

— Если бы мы его действительно продали, то неужели ты считаешь, что не осталось бы никаких доказательств?

— Да, они действительно отказались от услуг Джабеза. Мне пришлось самому идти за золотом. Ни о чем ином женщина и слушать не хотела.

— Суд не будет колебаться ни секунды, когда придется выбирать, кому поверить. Беглому рабу с христианином или нам.

Женщина победоносно взглянула на них.

После небольшой паузы Лука заговорил вновь. При этом он смотрел прямо в глаза жене Состия.

— Хитрюга! Как раз сейчас ты думаешь о том, как хорошо, что мы не знаем, что ты купила землю. Нет, не ту ферму, которую ты тогда собиралась приобрести, а другую, поменьше и поближе к стенам города. Там у тебя есть сторож. Несчастный хромой малый по имени Манитлес. За работу ты платишь ему нищенские деньги. Но вот что интересно: ты купила эту ферму на следующий день после того как вы продали Василия. Больше того, ты заплатила за нее ровно столько, сколько дал тебе я.