Под непосредственным впечатлением поражения и незадолго до заключения перемирия в Никольсбурге Франц Иосиф написал жене: «Мы уйдем из Германии в любом случае, независимо от того, потребуют от нас этого или нет. Я считаю, что это необходимо для счастья Австрии после всего того, что сделали с нами наши дорогие немецкие союзники» (Nostiz-Rieneck 1, 49). Вряд ли такое высказывание было продиктовано упрямством: в действительности военное поражение и его политические последствия стали тяжелым ударом и для самолюбия австрийского императора, и для системы его политических ценностей. В последующие годы он также не оставлял надежду, что решения 1866 года будут пересмотрены. Однако эти надежды не вылились в реальную политику ревизии, так как расстановка сил на европейской арене носила чрезвычайно опасный характер. Собственные материальные ресурсы были ослаблены, Франция являлась ненадежным партнером, а в самой габсбургской империи, ставшей двойственной монархией, венгерская ее половина оказывала такое влияние на выбор направления внешней политики, которое не способствовало обращению острия внешней политики против Пруссии. Осторожный нейтралитет в начале франко-германской войны и полный поворот после побед Германии показали, что разрыв 1866 года стал окончательным.

Теперь между Германской империей и Австро-Венгерской монархией не существовало никаких государственных или федеративных уз, их отношения строились исключительно на основе международных договоров. На этом куда более скромном уровне связи, разорванные в 1866 году, начали восстанавливаться после основания империи, что явилось доказательством наличия потребности в системе центрально-европейской безопасности. Возобновление союза произошло б соответствии с реальным политическим весом его участников, и Австрия в этом союзе с самого начала выполняла роль младшего партнера, то есть произошел «отказ от положения великой державы», о котором в свое время писал император. «Ученик волшебника» Бисмарк начиная с 1871 года неустанно боролся за создание германо-русско-австрийского договора, который должен был выполнить роль стабилизирующего фактора. Но русско-германские отношения становились все более сложными, и в 1879 году Бисмарк сделал «выбор» в пользу Австрии. Германский канцлер сознательно связывал этот союз с ретроспективой «тысячелетней общности истории всех немцев» и мотивировал его потребностью создания оборонительного сообщества, подобного тому, которое «существовало на протяжении 50 лет между Пруссией и Австрией в рамках Германского союза, являясь действенным международно-правовым фактором». При этом он рассчитывал, что «воссоздание Германского союза в новой, более соответствующей требованиям времени форме» получит поддержку «всех партий, кроме нигилистов и социалистов» (Lucius von Ballhausen), и что такой курс будет соответствовать умонастроениям большинства немцев (L. Gall, Bismarck, 1980, 594f.). Однако не следует упускать из виду то обстоятельство, что и здесь Бисмарк в первую очередь пытался создать систему сдержек и противовесов в сложном треугольнике восточных держав с учетом его положения но отношению к другим европейским факторам. Его концепция предусматривала сохранение целостности Австро-Венгрии и использование ее потенциала прежде всего на востоке как противовес России. С точки зрения Бисмарка гарантия существования габсбургской монархии становилась фактором достижения компромисса между Россией и Германией в случае опасного осложнения отношений между ними.

Для Франца Иосифа создание этого союза было равносильно решающему укреплению безопасности его империи, которой угрожали бесчисленные беды изнутри и извне. Император настолько сжился с этой мыслью, что до самого конца его долгой жизни этот союз оставался неизменной точкой отсчета всей его политики.

Любая критика этого союза, исходившая из того, что ориентация на другие державы обеспечила бы большую свободу действий в проведении балканской политики, отскакивала от императора, как от стенки. Это вновь подтверждает тезис о том, что главной установкой Франца Иосифа была упорная оборона существующих позиций. Это справедливо также и для внутриполитического курса в период после конституционного компромисса 1867 года, который законсервировал дефекты и бесперспективность государственного строя, по зато сохранил за императором существенные прерогативы абсолютного монарха. Австро-германский союз являлся внешнеполитической гарантией такого курса. Франц Иосиф и здесь остался верен себе. С того момента, когда Берлин порвал со старой политикой Бисмарка и взял курс на более динамичную мировую политику, ситуация для младшего и менее динамичного партнера — Австрии — стала очень опасной. Стареющий император отдавал себе отчет в таком развитии событий, что видно из его отчаянных предостережений Берлину и советов, смысл которых сводился к тому, что Германия должна улучшить отношения с Англией. Однако на раскольническое предложение Эдуарда VII Франц Иосиф не поддался. Когда император подписывал свой последний ультиматум Сербии 23 июля 1914 года, он наверняка имел понятия о том, какие расчеты связывает с этим прусский генеральный штаб.

Австро-Венгерская монархия представляла собой плохо работавший механизм порядка в бассейне Дуная, и ее кризис был одновременно кризисом династии Габсбургов. В 1889 году сын императора Франца Иосифа Рудольф, человек не без способностей, но не обладавший твердостью характера, покончил жизнь самоубийством вместе со своей возлюбленной баронессой Мари Веттера. Новый наследник, Франц Фердинанд, вступив в морганатический брак с придворной дамой Софи Хотек, так испортил отношения с главой правящего дома, что император после сараевского покушения 28 июня 1914 года, жертвой которого пал его племянник, сказал: «Высшая сила восстановила тот порядок, который я, к сожалению, не был в состоянии сохранить». Однако Франц Фердинанд успел создать в своей резиденции — Бельведерском дворце — настоящее теневое правительство и продвинуть своих людей на руководящие посты (министр иностранных дел граф Алоиз Эренталь, начальник генерального штаба Франц Конрад фон Гетцендорф). Известно было также, что с участием команды своих более или менее тайных сотрудников Франц Фердинанд разработал программу коренного изменения политической структуры монархии. Согласно этой программе, на смену дуалистическому устройству должно было прийти триалистическое — наряду с венгерским и австрийским комплексами должен быть выделен также комплекс хорватско-южнославянских провинций. Эта реформа была направлена на территориальное и политическое ослабление Венгрии. Однако этот проект оставлял нерешенным становившийся все более опасным чешский вопрос, а также итальянский, румынский и польский вопросы. Другой целью реформы было укрепление положения немцев. Все это превращало Франца Фердинанда в «человека германского правительства» и, прежде всего, в человека императора Вильгельма II. Германский император и наследник австрийского престола прекрасно находили общий язык на основе близких политических убеждений и сходного темперамента. Франц Фердинанд был весьма властолюбивым человеком и не только с трудом мирился с гем, что «шенбруннский дедушка» не желал уступать ему дорогу, но и весьма ревниво относился к возможным конкурентам. Поначалу, пока к таковым можно было отнести лишь брата, эрцгерцога Отто, который, как и большинство эрцгерцогов, был легкомысленным светским человеком, конфликтов не возникало. Однако в 1906 году Отто умер, и, поскольку в 1900 году Франца Фердинанда вынудили подписать отказ от права на престол для его детей, четвертым наследником стал сын Отто эрцгерцог Карл.