Законные сроки созыва рейхстага давно истекли. Подготовку к его проведению Фердинанд начал с того, что попросил Карла V лично открыть собрание, которое по плану должно было состояться в Аугсбурге в апреле 1554 года. В действительности же рейхстаг собрался только в феврале 1555 года. Задержка вызвана не только и не столько неясной позицией императора, а затем и его отказом принять личное участие в работе рейхстага, сколько необходимостью согласования сложных политических и юридических вопросов. Сложности возникли на этапе составления перечня законодательных предложений, расстановки содержательных акцептов и подготовки проектов решений, поскольку Карл V по-прежнему не желал выполнять положений договоров, заключенных в Пассау, в особенности тех их пунктов, которые касались религиозных проблем. Фердинанд же считал эти документы той единственной основой для ведения переговоров, отход от которой неизбежно бы вызвал новое обострение конфликта.

Дискуссия о повестке дня отошла на второй план после того, как Карл V в июне 1554 года решительно и окончательно заявил, что не прибудет в рейхстаг. Одновременно с этим он выдал Фердинанду доверенность и неограниченные полномочия на ведение собрания, определение повестки дня и право утверждения постановлений рейхстага. Деятельность комиссаров императора была ограничена исключительно консультациями, которые они обязаны были давать римскому королю. Таким образом Карл V хотел сложить с себя всю ответственность за те решения, которые будут приняты, и отмести любые подозрения в соучастии. При этом Карл V использовал юридическую лазейку, предоставленную ему имперским правом, согласно которой римский король vivente imperatore (при жизни императора) имел право действовать только от имени и по поручению императора.

Хотя принципиальные препятствия таким образом были устранены, Фердинанд но-прежнему медлил. Во-первых, его в это время занимали другие важные обязательства, во-вторых, он не был уверен в том, что соберется кворум, а также сомневался в участии наиболее влиятельных князей и городов. Осенью, после многочисленных предварительных совещаний в узком кругу, состоялось собрание представителей имперских округов, на котором обсуждались вопросы поддержания мира в империи. На этом направлении необходимы были решительные улучшения, поскольку за последние годы здесь сложилось явно неудовлетворительное положение. И Карл, и Фердинанд приветствовали эту «инициативу снизу» и послали на это собрание, во Франкфурт, своих представителей. Собрание смогло выработать действенную и приемлемую для всех сторон концепцию обеспечения мира, а доброжелательное сотрудничество его участников с комиссарами императора и короля открывало для императора широкие возможности в плане участия в этом процессе. Однако недоверие князей не позволило немедленно принять окончательный документ, утверждение которого было отложено до специального заседания, которое должно было пройти в рамках предстоящего рейхстага. Теперь ничто не препятствовало созыву рейхстага — важнейшие пункты повестки дня были согласованы, и интерес субъектов империи к рейхстагу значительно возрос.

В декабре 1554 года Фердинанд отправился в Аугсбург для того, чтобы возглавить последние приготовления и личным присутствием стимулировать участие курфюрстов и других влиятельных князей. Тем не менее субъекты империи не особенно торопились в Аугсбург, многие из них ограничились направлением чисто представительских делегаций, и собранию, открывшемуся наконец в феврале, явно не хватало блеска. Время этой задержки король использовал для интенсивных консультаций с комиссарами императора и брюссельским двором. Темами этих консультаций были в основном вопросы государственно-правовой ответственности рейхстага и урегулирования религиозного конфликта. Все же ни по одному из пунктов братьям не удалось достичь полного взаимопонимания, и Фердинанд серьезно опасался, что князья попытаются воспользоваться теми неясностями и недомолвками, которые просматривались уже в проектах и предложениях.

Ход рейхстага подтвердил эти опасения. Уже в самом начале участники изменили повестку дня и поставили на первое место религиозный вопрос, подчеркнув тем самым его первостепенную важность. Более того, протестанты уже не соглашались ни на богословское решение по теоретическим вопросам, ни на решение в рамках церковного права, они требовали заключения религиозного мира, то есть двусторонних гарантий от применения насилия. Католики, оттесненные в оборону, вынуждены были согласиться с этой программой, предусматривавшей мирное существование двух вероисповеданий и не исключавшей перехода в «истинную веру», так как такое решение позволяло им рассчитывать хотя бы на сохранение собственности. Подобный поворот, конечно же, не вполне соответствовал устремлениям Фердинанда, по он ничего не мог противопоставить такому развитию событий — какие-либо перспективные и реальные альтернативы отсутствовали. На помощь извне он также не мог рассчитывать. В Риме за один год два раза произошла смена пан (Юлий III 1550–1555, Марцелл II 1555, Павел IV 1555–1559), что предопределило полную пассивность курии на протяжении многих месяцев. Император также занял позицию невмешательства, к тому же руки его были связаны войной с Францией. Все же Карлу V пришлось расстаться со своей иллюзией о том, что, передав полномочия брату, он сможет полностью снять с себя ответственность за решения, принятые в Аугсбурге. Фердинанд сумел убедить его в том, что такой маневр не сможет оказаться успешным, да и курии рейхстага ясно дали понять, что не удовлетворятся фикцией, и с самого начала формулировали проекты всех документов от имени императора.

Проект религиозного мира, разработанный субъектами империи, в июне был направлен на утверждение королю. Этот проект предусматривал взаимное признание аугсбургского и католического вероисповедания и всеобщий взаимный отказ от применения силы при решении религиозных споров. Предусматривалось также урегулирование вопросов о правах собственности на церковные имения, вопросов церковной подсудности на протестантских территориях и право подданных-иноверцев на эмиграцию. Однако не удалось достичь согласия но вопросу о том, распространяется ли религиозный мир на рыцарей, имеющих поместья, и города, не имеющие статуса вольных имперских городов, как того требовали протестанты. Споры вызвало также требование католиков о том, что факт изменения вероисповедания верховным духовным лицом территории не должен иметь последствий ни для территории, ни для людей, на ней проживающих, за исключением самого такого лица, которое в подобном случае должно немедленно уйти в отставку: архиепископа, епископа, аббата и т. н. (так называемое «церковное исключение»). Протестантская партия стремилась преодолеть территориальную конфессиональную замкнутость и проводила в этом вопросе наступательную политику. Католики, со своей стороны, отчаянно стремились воспрепятствовать такой политике и надеялись с помощью «церковного исключения» сохранить внешнюю целостность церкви. Это создало сложную ситуацию для Фердинанда. Во-первых, заключение религиозного мира не соответствовало его намерениям, он все еще надеялся на то, что стороны достигнут компромисса, но теперь эта задача неимоверно усложнилась. Во-вторых, перед ним возникла задача приведения сторон к консенсусу, тем более что в целом документ о мире не казался ему совсем неприемлемым. Рассчитывал выиграть время, Фердинанд даже рассматривал такие возможности, как отправка документа на доработку или вообще прекращение работы рейхстага. Однако столь резкий шаг мог привести к непредсказуемым последствиям, поэтому король распорядился о проверке проекта и внес в него несколько изменений, отражавших позицию католической партии.

Таким образом, король не принял окончательного решения относительно дальнейших действий. Поэтому он совершенно сознательно не представлял переработанный проект документа субъектам империи, тем более что переговоры о мире не зашли в тупик. Неясность дальнейших перспектив и неудовлетворенность предшествующим ходом событий привели его к мысли о роспуске рейхстага. Возможность получить паузу для размышлений, а потом начать все с чистого листа казалась разумной и но внешнеполитическим соображениям. Однако, когда Фердинанд попытался выяснить отношение курфюрстов и других влиятельных князей к возможности закрытия рейхстага под обещание в самые кратчайшие сроки собрать его снова, реакция оказалась неясной и неоднозначной. На этом фоне решительное возражение курфюрста Саксонского послужило сигналом для большинства протестантских субъектов империи. Однако откровенный нажим со стороны Саксонии способствовал укреплению позиций римского короля на переговорах.