Но, как уже было сказано выше, Англия, Нидерланды и Франция резко воспротивились столь нежелательной конкуренции. Вообще говоря, авторами этого плана были Зинцендорф и испанский советник императора маркиз Перлас-Риальи. Между империей и Англией и без того существовали глубокие противоречия, и англичане решили во что бы то ни стало провалить этот план. Император надеялся противостоять этому путем создания новой системы союзов. Весной 1725 года был заключен Венский договор с Испанией, в котором император наконец признал Филиппа V королем. По настоянию Елизаветы Фариезе император пообещал выдать свою дочь и наследницу Марию Терезию замуж за Дон Карлоса, но в действительности принял решение никогда не выполнять это обещание. Испания пообещала императору помощь в случае агрессии и гарантировала торговые привилегии в своих колониях. Ответная реакция не заставила себя долго ждать. В сентябре 1725 года Англия, Франция и Пруссия заключили между собой Херренхаузенский союз. По этому договору Пруссия получили гарантии своих притязаний на Юлих и Берг после смерти пфальцского курфюрста. Это вновь привело баварских Виттельсбахов в испанско-императорский лагерь. В 1726 году Бавария вступила в Венский альянс. Однако соотношение сил было все еще не в пользу императора, и Карл VI прилагал усилия к тому, чтобы вывести Пруссию из Херренхаузенского союза, что ему в концу концов и удалось по Вустерхаузенскому договору 1726 года. Несмотря на такие успехи, Карлу все же пришлось под давлением Франции пойти на роспуск Остендской компании, что было зафиксировано в предварительном договоре 1727 года. По Венскому мирному договору с Англией, подписанному в 1731 году, компания была окончательно ликвидирована. В 1729 году в Севилье Франция, Испания и Англия вновь объединились, и император снова вернулся к старой системе. Зато Англия дала гарантии Прагматической санкции, что в эти годы было основной целью внешней политики Карла, где его основным советником вновь являлся принц Евгений. Главными противниками в империи были при этом Виттельсбахи и Саксония. Но в 1732 году империя также признала и гарантировала Санкцию, хотя курфюрсты Баварии, Пфальца и Саксонии-Польши голосовали против.

В 1733 году началась война за польское наследство. Россия и император совместно выступили против кандидата Франции Станислава Лещинского в поддержку саксонского курфюрста Фридриха Августа II. После двойных выборов русские войска изгнали Лещинского. Ответом была европейская война. В Италии императорские войска потерпели поражение от испанцев, французов и сардинцев. Постаревший и закосневший принц Евгений уже ничего не смог совершить на Рейне. Но кардинал Флери, возглавлявший французскую политику, уже в 1735 году заключил в Вене предварительный мирный договор, который позволил императору выйти из ситуации с незначительными потерями. В Северной Италии Карл сохранил все свои владения и в дополнение к ним получил Парму, но за это должен был уступить Неаполь и Сицилию Дон Карлосу. Лотарингию, владение жениха наследницы Карла VI Марии Терезии, получил экс-король Польши Станислав Лещинский, тесть короля Людовика XV. После смерти Лещинского она должна была перейти к Франции. В качестве компенсации герцог Лотарингский получил права на герцогство Тосканское, где он должен был вступить на престол после смерти последнего Медичи. Война показала крупные недостатки в организации армии. Как уже говорилось, принц Евгений не был полководцем мирного времени, но и после его смерти в апреле 1736 года ничто не улучшилось. Новая война с Турцией 1737 — 39 годов, которую император вел в союзе с Россий, закончилась страшным поражением, в результате которого были потеряны Белград, Босния, Малая Валахия и австрийские части Сербии.

К 1740 году австрийская монархия представляла собой жалкое зрелище и не имела союзников — даже в империи от нее отвернулись и Пруссия, и Виттельсбахи. После неожиданной смерти Карла VI в октябре 1740 года его дочь Мария Терезия получила трудное и ненадежное наследство. 23-летней женщине, не подготовленной к ожидавшей ее высокой миссии, вскоре пришлось отбивать нападения со всех сторон. Выяснилось, что Прагматическая санкция не стоит той бумаги, на которой она была написана. О том, что ей оставил в наследство отец, она высказалась так: «Оказалось, что у меня нет ни денег, ни солдат, ни советников».

Можно ли считать это высказывание Марии Терезии окончательным приговором Карлу VI? Пожалуй, нет, ибо здесь не учитываются его человеческие качества. Карл, вне всякого сомнения, был умным и образованным монархом, покровителем искусств, и прежде всего архитектуры, хорошим музыкантом. Он был благочестив, по терпим, и всю жизнь оставался образцом семьянина. Построенные им церковь св. Карла и монастырь Клостернойбург являются великолепными памятниками церковной архитектуры. Придворная библиотека в Вене, которую он значительно пополнил, выкупив библиотеку принца Евгения после его смерти, свидетельствует о том, что Карл понимал значение интеллектуальных ценностей. Об этом свидетельствуют также его отношения с Лейбницем. Но все эти качества принадлежат скорее к числу добродетелей частного лица. Что же касается его политики, то приходится сделать такой вывод: его намерения всегда были наилучшими, его соображения всегда бывали правильными, но практика чаще всего была неудачной. Ему часто не хватало общего взгляда, он тонул в деталях. Кроме того, его представление о роли и положении императора уже не соответствовали реалиям эпохи. У него было высокое мнение о достоинствах и значении династии Габсбургов и самые истинные намерения реализовать эти качества на деле. Но как гласит афоризм Карла Крауса: «Хороший результат есть противоположность хорошего замысла».

«Рraeluxere patres — sequar!» (Превзойти отцов!). Такие решительные и самоуверенные слова написала императрица Мария Амалия в книге почетных гостей Путрихского монастыря в Мюнхене. Это мыслилось как девиз и поэтому может рассматриваться как свидетельство самосознания мюнхенского двора в этот период. Те дни, когда состоялось избрание и коронация Карла VII, были восприняты как звездные часы династии Виттельсбахов, которых она страстно дожидалась несколько столетий. Карл VII рассматривал императорский престол не только как исполнение вековой мечты своей семьи, но и как историческую миссию, от которой он не имел права уклониться. Притязания Виттельсбахов на императорскую корону восходят к самым истокам этого герцогского рода, который считал себя одной из старейших, наиболее видных и заслуженных династий на немецкой земле. Восхождение Габсбургов вызывало у Виттельсбахов неприкрытую зависть. Начиная с XIII века Виттельсбахи пытались реализовать любую возможность для того, чтобы приобрести титулы королей или императоров. Удалось им это только дважды: только Людвигу Баварцу (1314–1347) и Рупрехту Пфальцскому (1400–1410) выпало на долю достичь высшего ранга в империи. Честолюбие династии еще более возросло после того, как Максимилиан I внес решающий вклад в спасение императора и империи во время Тридцатилетпей войны. С этих времен уже и по всеобщему мнению династия Виттельсбахов была признана достойной титула императора. Под этим знаком прошло правление отца Карла VII, курфюрста Макса Эмануэля. Поэтому Карл Альбрехт, как звался будущий император в бытность его курфюрстом Баварии, не пожелал упустить благоприятный момент, связанный со смертью Карла VI, после которого прерывалась мужская линия династии Габсбургов. Династическое честолюбие заставило сто заявить о претензиях своей семьи и пуститься в авантюру, в исходе которой скептически настроенные современники не сомневались с самого начала: она могла закончиться лишь катастрофой.