Причиной, заставившей Карла Альбрехта все же пуститься на такое рискованное предприятие, следует искать уже в опыте его детства и юности. Первые детские годы в Брюсселе, где находился его отец, назначенный в то время наместником Нидерландов, полностью прошли под знаком баварской великодержавной политики. В этом духе и воспитывался мальчик. После возвращения княжеской семьи в Мюнхен в 1701 году Бавария была сразу же втянута в войну за испанское наследство. Принц был одним из тех, кому пришлось испытать на себе последствия претензий отца. Годы с 1706-го по 1715-й он провел в габсбургском «плену» в Клагенфурте и Граце, где его воспитывали иезуиты. Семья курфюрста смогла вновь собраться в полном составе лишь после окончания войны в 1715 году. При этом восемнадцатилетний принц стал свидетелем того, что, несмотря на полное фиаско в войне, его отец не оставил цели добиться короны если не для себя, то хотя бы для сына. На этом пути ничто не могло его остановить. В одном из учебников юного Карла Альбрехта написано следующее: «Principi, quod libet, licet» («Монарху положено то, что он может взять»).

Все его дальнейшее образование было нацелено на стратегическую цель — завоевание императорской короны. В программу этого воспитания входили путешествия в несколько стран. Он побывал в самых горячих точках войны с турками, должен был познакомиться с центрами Европы и самым непосредственным образом вникнуть в основные политические проблемы, с которыми ему предстояло столкнуться на императорском троне. Этой же цели был подчинен брак Карла Альбрехта с представительницей династии Габсбургов Марией Амалией. Больше всех желал этого брака Макс Эмануэль, поскольку он подкреплял баварские притязания в связи с ожидаемым угасанием мужской линии Габсбургов. Планы Мюнхена натолкнулись на энергичное противодействие венского двора, по настоянию которого в брачный контракт был включен полный и исчерпывающий отказ от прав на наследство и признание Баварией Прагматической санкции 1713 года. Свадьбе предшествовали длительные переговоры, после которых в октябре и ноябре 1722 года прошли свадебные торжества, помпезность которых вполне соответствовала устремлениям будущего императора. Во время этих торжеств постоянно всплывала символика, намекавшая на желанный для обоих супругов императорский титул. После смерти Макса Эмануэля 26 февраля 1726 года в лице Карла Альбрехта на баварский престол взошел человек, который не только в теории, но и на практике целенаправленно устремился к вожделенному титулу императора.

Из полутора десятков лет, на протяжении которых Карл Альбрехт был курфюрстом Баварским, лишь первые годы были посвящены внутренним делам территории и реформам, необходимым для преодоления последствий разорительной политики его отца. В это время он в основном занимался оздоровлением государственных финансов, и его решительные мероприятия в этой области действительно увенчались успехом. Но уже в начале 30-х годов он отошел от принципов экономии и в расчете на будущее вкладывал в придворную роскошь еще большие средства, чем отец. Он продолжил строительные начинания отца и потратил немало денег, покровительствуя искусствам и наукам. Карлу Альбрехту мы обязаны «самым роскошным рококо, которое только есть на земле» (J. Burckhardt). Он прославился не только как инициатор большого строительства, но и как большой любитель придворных празднеств, литературы, театра, музыки, итальянской оперы. Его целью стало превратить Мюнхен в культурную столицу Германии, с тем, чтобы подтвердить свои политические замыслы. Ему это удалось, если судить но впечатлениям известного писателя и путешественника, барона фон Пелльница: «Баварский двор, вне всяких сомнений, является самым галантным и самым изысканным двором Германии». Планы курфюрста шли еще дальше. Он вынашивал мысль о создании в Мюнхене большой резиденции — Карлсштадта, по типу Версаля. Еще будучи курфюрстом, Карл Альбрехт тратил на содержание двора огромные суммы, которые в некоторые годы составляли до половины всех государственных доходов. Столь вызывающее меценатство было, разумеется, выражением не одних лишь личных склонностей, а носило политическую окраску. Именно такими способом должна была быть доказана его способность соответствовать образу императора. И совсем не случайно мюнхенский придворный церемониал был приближен к венскому.

Другой сферой, в которую курфюрст вкладывал значительные средства, была армия. Начиная с 1733 года он начал усиленно вооружаться. От отца ему досталась армия численностью 5000 человек, которую он в первые годы своего правления увеличил до 6200. Однако в 1733 году курфюрст принимает решение создать 60-тысячную армию. Естественно, столь многочисленную армию ему не удалось создать никогда, но уже через два года в его распоряжении было 40 тысяч солдат. Максимальная численность армии была достигнута в 1737 году, когда она составила 42 тысячи человек. Столь массированное и быстрое наращивание военной мускулатуры ложилось тяжким бременем на страну — в 1736 году оно поглотило 68,4 % всех государственных расходов, но ограниченность возможностей страны мало волновала курфюрста, несмотря на то, что он унаследовал невиданную доселе гору долгов еще от отца. Обязательства в размере 26, 8 миллионов гульденов в 7 раз превышали годовые доходы государства. И тем не менее Карл Альбрехт через несколько лет перестал проводить политику экономии. Причиной этого стали унаследованные от отца планы на императорский престол. Начиная с этого момента, Карл Альбрехт целеустремленно работал над их осуществлением. Решительные перемены произошли уже в 20-е годы. Первый камень в эту конструкцию был заложен еще Максом Эмануэлем в 1724 году, когда он создал династический союз четырех Виттельсбахов, которые в тот момент являлись курфюрстами в Мюнхене, Кельне, Маннгейме (Пфальц) и Трире. Они договорились в будущем проводить согласованную политику, с тем, чтобы придать достойный вес блоку Виттельсбахов, который в то время контролировал примерно 15 процентов территории империи. В 1728 году этот семейный договор был возобновлен. Однако теперь он имел уже не чисто семейную направленность. Его участники поставили перед собой цель привлечь к нему других курфюрстов и создать сильный противовес династии Габсбургов. Это могло стать актуальным уже на следующих выборах императора. В 1732 году к союзу присоединился курфюрст Саксонский. С теми же целями Карл Альбрехт искал нового союза с Францией. Несмотря на все шатания, Карл Альбрехт уже на самом, раннем этапе своего правления стремился к сотрудничеству с Францией, поскольку лишь при этом условии можно было рассчитывать заполучить императорский трон. Новый договор между баварским курфюрстом и Людовиком XV был заключен еще в 1728 году. В этом договоре черным по белому была записана цель, которую преследовал мюнхенский двор — получение императорской короны. Баварские амбиции вполне согласовывались с теми целями, которые ставила перед собой французская политика в отношении империи. Мюнхенский курфюрст вновь должен был стать главой профранцузского блока внутри империи, должна была возникнуть третья сила между Австрией и набиравшей силу Пруссией, которая была призвана привести средние и мелкие территории на курс, выгодный Франции. Этот курс проявился и в продолжении церковной политики, начатой еще и конце правления Макса Эмануэля. Эта политика также должна была укреплять позиции Карла Альбрехта в империи, поэтому он весьма активно поддерживал своего брата Иоганна Теодора в его усилиях получить место епископа Фрайзинга и Льежа. Таким образом, имперская, церковная и внешняя политика Карла Альбрехта вполне согласуется с основными принципами его внутренней политики. Курфюрст всегда проводил крайне узкокорыстную политику, и хотя он, казалось бы, постоянно отходил от ранее взятого курса, но в целом его политика всегда была подчинена единственной цели — получению императорской короны.