Во Франкфурте императору пришлось создавать также новый имперский Надворный совет. Таким путем он хотел увеличить свое влияние как высшей судебной инстанции империи. Членов этого совета он мог назначать единолично. Он мог принимать участие в его заседаниях как председатель и принимать решения. При назначении надворных советников Карл VII особое внимание уделял их юридической квалификации. Он старался сохранить преемственность, но, тем не менее, стремился и в эту коллегию назначать своих сторонников для того, чтобы держать ее под контролем. С той же целью он в апреле/мае 1742 года перенес рейхстаг из Регенсбурга во Франкфурт для того, чтобы вывести этот форум из-под австрийского влияния, которому он неизбежно подвергался бы в имперском городе на Дунае. Следующий шаг Карла по усилению своих позиций состоял в том, что в феврале 1743 года он поручил руководство Верховным комиссариатом своему другу, князю Александру Фердинанду Тури и Таксис. После переноса места заседаний рейхстага император буквально завалил его комиссионными декретами: об отказе Марии Терезии передать имперские архивы новому императору, без чего была невозможна нормальная работа правительственных учреждений; о восстановлении мира и спокойствия в империи при посредничестве ее субъектов, что должно было связать руки Марии Терезии; о выделении имперской финансовой помощи на содержание императорского двора; о ревизии и обновлении имперской судебной палаты, дела которой были запущены при Карле VI; о приведении в порядок имперской крепости Филиппсбург; об утверждении соглашения между Баварией и Пфальцем о викариате. Лишь некоторые из этих запросов были доведены до состояния имперского документа. Важнее всего для Карла VII были вопросы финансовой помощи. В октябре 1742 года рейхстаг пообещал такую поддержку оказавшемуся без средств императору, не на покрытие военных расходов, а лишь на содержание двора. С учетом позиции нейтралитета, которую занял рейхстаг в вопросе о престолонаследии, такое решение можно считать значительным успехом Виттельсбаха, тем более, что деньги в основном действительно поступали. Таким путем субъекты империи оградили Карла VII от самого худшего. Итак, император стремился к тому, чтобы активизировать работу имперских институтов, побудить их к защите своих прав на императорский престол и тем самым укрепить свои позиции в борьбе с Марией Терезией. С той же целью он поддержал усилия по созданию ассоциации имперских округов, которую намеревался заставить объявить войну Марии Терезии. Последнее ему не удалось, но он, по крайней мере, смог обеспечить себе нейтралитет этих округов.

Будучи императором, Карл VII являлся высшим сеньором имперских князей. Согласно имперскому праву, обладатели тронных ленов (прямые вассалы императора) должны были каждый раз принимать их от вновь избранного императора в процессе формальной церемонии. Карл VII придавал этому очень большое значение. Он добился подтверждения своего права на такую церемонию, но при этом ему пришлось пойти на значительные уступки. Именно переговоры об избирательной капитуляции крупные субъекты империи превратили в эффективный инструмент давления, позволивший им добиться ряда льгот и документально закрепить их. Это касалось, в частности, обязанности являться лично и преклонять колено во время этой церемонии. В избирательную капитуляцию были включены некоторые новые или измененные положения, которые явились уступками со стороны императора. Другим важным полномочием императора было его право повышения в дворянском титуле, которым Карл VII активно пользовался. За недолгие годы своего царствования он возвел 9 семей в сословие имперских князей, а ряд семей более низкого ранга — в следующий ранг. Бюргеры становились дворянами. При этом немалую роль играли финансовые соображения, и юрист Иоганн Якоб Мозер был весьма озабочен подобной девальвацией, однако император стремился таким путем увеличить число своих сторонников. Исходя из тех же соображений, он присвоил многим дипломатам титулы тайных советников и передал имперскую почту в качестве наследственного тронного лена князьям Турн и Таксис. Имперская почта выполняла роль важного средства интеграции и препятствовала прогрессировавшему процессу распада империи, и именно с этой точки зрения следует расценивать усилия императоров, направленные на развитие этой службы.

Одна из важнейших целей Карла VII состояла в том, чтобы добиться признания своих прав на престол вне империи. Для этого он расширил систему баварских посольств и значительно увеличил количество постоянных послов, невзирая на расходы. К давно существовавшим постоянным посольствам в Версале, в Вене (до 1740 года), в Мадриде, при майской курии в Риме и при постоянно действующем рейхстаге добавились представительства в Лондоне, Санкт-Петербурге, Стокгольме, Берлине и Дрездене. Карл VII хотел быть представленным при всех влиятельных дворах. По этой же причине в имперских округах и важных имперских городах были назначены если не послы, то резиденты. В ответ эти дворы направляли представителей ко двору императора. За счет этого Франкфурт с 1742 года, а с ноября 1744 года Мюнхен всего лишь на несколько педель стали узловыми точками европейской дипломатии.

Эти дипломатические представители стали источниками многочисленных инициатив в деятельности императора. Самым необычным из них был родившийся в Берлине и поддержанный в основном Англией план, предусматривавший компенсацию нереальных территориальных притязании Карла VII в иной форме — путем ликвидации ряда церковных владений в Южной Германии. Подобные же переговоры велись с французским королевским двором об отмене статуса ряда вольных имперских городов в Южной Германии. Из этого следует, что при дворе Карла VII обсуждались многочисленные планы секуляризации и медиатизации (выведение из непосредственного подчинения императору и подчинение территориальному князю). Император, судя но всему, охотно поддерживал беседы на эти темы и, по меньшей мере, прикидывал возможности использования своего положения суверена имперских городов и имперской церкви для удовлетворения территориальных аппетитов своей династии. Эти планы не были реализованы, но зато их активно использовали Габсбурги в пропагандистских целях для разжигания в имперских городах и в имперской церкви, традиционно ориентированной на Вену, вражды к Виттельсбахам. Из этого можно сделать вывод, что в годы своего царствования Карл VII рассматривал империю как главный аспект своей деятельности.

Особого внимания заслуживает роль Марии Амалии, которая также была коронована во время торжественной церемонии, чтобы усилить положение Карла VII. Рожденная габсбургской принцессой, она превратилась в настоящую императрицу из династии Виттельсбахов, и понятия межсемейного конфликта для нее не существовало. Такого мнения придерживались уже ее современники, но дело обстоит так лишь на первый взгляд. По мюнхенским понятиям Мария Амалия была необычайно активной дамой. Сохранилась ее обширная переписка, которая позволяет получить представление о ее религиозных и культурных интересах. Однако, кроме того, ее письма свидетельствуют и о политической деятельности, и прежде всего о ее попытках достичь компромисса между Габсбургами и Виттольсбахами. Мария Амалия выполняла роль важного связующего звена между дворами Мюнхена и Вены. При этом она не раз исполняла поручения мужа в тех случаях, когда он хотел напрямую довести свою точку зрения до Хофбурга. Этим же каналом пользовалась и Мария Терезия, когда пыталась согласовать курс мюнхенского двора с курсом венского. Кульминацией политической деятельности Марии Амалии была состоявшаяся в мае 1743 года во Франкфурте секретная встреча с английским дипломатом Старом, на которой обсуждались возможности окончания войны. И действительно, она является одним из авторов компромисса 1745 года. Заслугой Марии Амалии является также и смела курса, предпринятая ее сыном после смерти Карла VII. Это поставило точку в его неудачном императорстве, которое и Мария Терезия также признала в Фюссенском мирном договоре.