«Этот монарх обладал прекрасными качествами, главным из которых была добродетельность. Он готов был следовать этому свойству своей души так далеко, что за свершением добрых дел пренебрегал собственными нуждами. Последние годы его жизни были чередой несчастий и каким-то особым смешением триумфов и падений… Эта смерть лишила меня и императора, и друга». Такое резюме сделал в 1746 году прусский король Фридрих II под кратким царствованием Карла VII. В аналогичном ключе высказались и другие современники. Они были едины в том, что этот император был человеком с высокими моральными качествами, со вкусом, наделенный разумом и добрым сердцем. Он был истинным монархом эпохи рококо, для которого вообще-то ноша императора оказалась непосильной, ибо и как государственный деятель, и как солдат он не достиг масштаба своего отца. Не из того теста был сделай Карл VII, чтобы успешно выстоять в той ситуации, в которую он сам себя ввергнул в 1740 году. Простого династического честолюбия для этого мало. Карл VII оказался императором без денег, а значит, и без власти, в большинстве случаев даже без собственной территории, которая и сама по себе не могла служить достаточной базой. Он был императором лишь милостью французского короля и в конечном счете не более чем фигурой в игре под названием «большая европейская политика», руководили которой из Версаля, Вены, Лондона и Берлина. Карл VII был тем мячом, который подал французский двор и который он в ноябре 1744 года, после назначения д’Аржансона на пост государственного секретаря, забросил и решил больше не подбирать. Император никогда не признавался себе в этом. У него не только не было власти, ему не хватало также чутья в делах власти. Таковы объективные и субъективные причины его крушения. Вместо того, чтобы возвысить свою династию, он стал тем фактором, который окончательно вывел ее за пределы европейской политики. Своему сыну и преемнику он оставил наследство, разрушенное во всех отношениях. На протяжении многих десятилетий страна вынуждена была страдать от финансовых последствий его политики. Умирая, Карл VII понимал это. Рассказывают, что его последние слова были такими: «Mes pauvres enfants, та pauvre patrie, parclonnez a Votre pauvre риге!» (Мои несчастные дети, моя несчастная родина, простите своего несчастного отца).

«La mort de lEmpereur, decede a Munich lе 20 de се mois, est un evenement qui changera considerablement la face des affaires non seulement en Allemagne mais dans tout le reste de l’Europe» (Смерть императора, последовавшая в Мюнхене 20 числа сего месяца, станет тем событием, которое значительно изменит состояние дел не только Германии, но и всей Европы). Так изложил Фридрих II Прусский 27 января в инструкции своему послу в Лондоне первые впечатления от внезапной смерти императора Карла VII Виттельсбаха. Король Гогенцоллерн отдавал себе отчет в том, что это событие вызовет кардинальные политические подвижки во всей Европе. Примерно так же оценили сложившуюся ситуацию и при других дворах, которые развили активность, необычайную для времени традиционной зимней сонливости. Все умы занимал вопрос о том, вернутся ли на престол Габсбурги, поставлявшие римских императоров начиная с Альбрехта II в 1438 году и вплоть до смерти Карла VI в 1740 году, или императорская корона достанется какой-либо иной династии и Габсбурги окончательно будут отстранены от нее. Предстоявшее решение конечно же. имело наибольшее значение для венского двора. Главный министр Иоганн Кристоф фон Бартенштайн, излагая цели текущей политики ближайших месяцев на Тайном совещании, открыто назвал вещи своими именами: «После получения недавнего сообщения о смерти, последовавшей 20 января, нашим первейшим долгом является предпринять все возможное для того, чтобы доставить Его Королевскому Высочеству и августейшей семье титул императора» (Наus-, Hof- und Staatsarchiv Wien, Staatskanzlei Vortrege, 55). Вене теперь следовало предпринять все возможное для того, чтобы императорство Виттельсбаха выглядело как очень короткий эпизод, порожденный стечением исключительно неблагоприятных обстоятельств. Успех на выборах императора был поставлен в качестве главной дели венской политики. Корону должен был получить великий герцог Фрайд Стефан Лотарингский, супруг Марии Терезии.

Ряд габсбургских императоров прервался со смертью Карла. VI, не имевшего сыновей. Однако еще в 1713 году, в предвидении такой возможности, была издана Прагматическая санкция, установившая порядок наследования но женской липни и неделимость наследственных владений Габсбургов. На созданной таким образом правовой основе Мария Терезия вступила в права правления Австрией и другими наследственными владениями Габсбургов и предъявила свои претензии на императорскую корону. Возникшие при этом, конфликты привели к войне за Австрийское наследство, которая со смертью Карла VII стала бессмысленной. Габсбурги поняли, что настал час возвращения на императорский престол, и твердо решили не упускать этот шанс.

Мария Терезия вышла замуж за Франца Стефана в 1736 году. По всей видимости, их брак был одним из самых приятных среди монарших семей, о чем свидетельствуют 16 детей, родившихся в нем. Строго говоря, Франц Стефан не был равной партией для Марии Терезии — он владел небольшим герцогством Лотарингия, которое не приносило больших доходов и было постоянным объектом французской агрессии. По матери, Марии Элеоноре, он, как и Мария Терезия, был правнуком императора Фердинанда III. Брак Франца Стефана и Марии Терезии был прежде всего плодом усилий его отца, герцога Леопольда, который направил сына в возрасте 15 лет к венскому двору для того, чтобы тог получил воспитание, соответствующее его положению. Леопольд хотел, чтобы сын вырос в крупного государственного деятеля и полководца. Этот замысел встретил самое благожелательное отношение не имевшего своих сыновей Карла VI, который отнесся к юному герцогу как собственному сыну и начал целеустремленно готовить его к большим делам. После смерти герцога Леопольда Франц Стефан вступил в управление Лотарингией и маленьким герцогством Тешен, которое с 1722 года также принадлежало его отцу. Он совершил ряд дальних путешествий, одно из которых привело его в Париж, где он получил от короля Франции герцогство Бар. В 1732 году он возвратился в Вену, где Карл VI назначил его наместником Венгрии. В обмен ему пришлось отказаться от Лотарингии, что он сделал с огромной неохотой, уступив свое наследственное владение свергнутому польскому королю Станиславу Лещинскому. В качестве компенсации Франц Стефан после смерти последнего Медичи в 1737 году получил великое герцогство Тосканское. В 1737–1738 году он в качестве генерала принял участие в войне против Турции, так что к моменту смерти императора Карла VI и коренному изменению расстановки политических сил в Центральной Европе за плечами Франца Стефана лежал довольно богатый и разнообразный опыт.