Едва ли когда-либо еще в истории наследника престола готовили к исполнению его будущих обязанностей столь интенсивно и систематично, как эрцгерцога Иосифа. Тем не менее ни воспитание, ни образование не в состоянии разумно объяснить грядущее политическое реформаторство и модернизм соправителя и императора Иосифа II. В программе, составленной Марией Терезией для воспитания сына, даже радикализм ее собственных реформ, которые проводились после окончания войны за Австрийское наследство начиная с 1749 года с участием графа Хаугвица, отразился далеко не полностью. Даже подбор воспитателей, главными среди которых были Баттянь и Бартенштайн — люди, и но возрасту, и по убеждениям принадлежавшие скорее к эпохе предыдущего царствования, — не был ориентирован на воспитание монарха, приверженного идеям просвещенного абсолютизма. То же самое относится и к учебным программам. Время на самообразование и возможности такового у принца были весьма ограниченны ввиду многочисленных придворных церемониальных обязанностей, то же самое можно сказать о «внепрограммной» литературе, которая могла попасть в его руки. Сам Иосиф в дальнейшем никогда не высказывал недовольства полученным воспитанием, но его собственный пример является лучшим «живым опровержением» его же тезиса о том, что «воспитание — это все» (Beales, 64). Можно с полным основанием утверждать, что полученное в юности воспитание не помешало Иосифу очень рано сформировать у себя радикальные политические принципы. Об их источниках мы не можем сказать ничего определенного, но эти принципы очень испугали его мать, и в период совместного с ней правления Иосиф не мог даже помыслить о том, чтобы попытаться реализовать их на практике. Однако, став единоличным правителем, он более настойчиво и по-доктринерски последовательно попытался реализовать свои замыслы в области внутренней политики.
Формированию личности «революционера сверху» наряду с воспитанием способствовали и другие важные факторы. Сюда следует отнести прогрессировавшую антипатию к барочному венскому двору и отрицательный опыт общения с высшей аристократией вначале в Государственном совете (начиная, с 1761 года), а затем, начиная с 1765 года, в качестве соправителя, и его многочисленные путешествия в самые отдаленные уголки империи и за границу. Эти путешествия раскрыли Иосифу глаза на животрепещущие проблемы его страны. Важное роль в формировании его взглядов на политические и военные проблемы сыграло общение с такими деятелями, как государственный канцлер Кауниц и фельдмаршал Ласи.
Печальная судьба обоих его браков сыграла немалую роль в отношении Иосифа к женщинам и семье и во многом обусловила его всецелую погруженность в государственные дела. В девятнадцать лет эрцгерцог беспрекословно подчинился желанию матери и из династических соображений в 1760 году женился на представительнице пармских Бурбонов Изабелле — не столько из-за ее испанского родства, сколько потому, что она была внучкой Людовика XV.
Этот брак должен был послужить укреплению австро-французского союза 1756 года, который даже во время Семилетней войны срабатывал не всегда так, как было желательно Вене. Краткий брак прервался уже в 1760 году, когда Изабелла, заболевшая во время беременности оспой, умерла после выкидыша. Вопреки ожиданиям, этот брак был очень счастливым, хотя оба супруга отличались некоторой экзальтированностью, которая у Иосифа проявлялась в эгоистической страсти, а у его образованной и интеллектуальной жены — в романтической дружбе со свояченицей Марией Христиной. Изабеллу мучила меланхолия, она любила пофилософствовать о «печальной участи всех принцесс», обреченных вести жизнь при враждебно настроенных к ним дворах рядом с мужьями, которых они себе не выбирают. После смерти этой необыкновенной женщины, которая наверняка бы смогла оказать на него благотворное влияние, Иосиф был безутешен, и отвлечь его от печальных мыслей не смогли даже коронационные торжества. Родители Иосифа, невзирая на его горе, настаивали на новом браке. В первом браке родилась лишь дочь, Мария Терезия, которая умерла в 1770 году в возрасте семи лет, лишив отца последних остатков веры в личное счастье. Иосиф вновь согласился с волей матери, остановившей свой выбор на Марии Иосефе фон Виттельсбах, сестре бездетного курфюрста Макса III Иосифа Баварского, что открывало перед Габсбургами перспективы на баварское наследство. Однако этот брак, заключенный в январе 1765 года в Шенбрунне, как вскоре выяснилось, оказался катастрофой для обоих супругов, и смерть жены, последовавшая в 1767 году опять же от оспы, была, скорее всего, освобождением для обоих. Теперь уже Иосиф решительно воспротивился матримониальным планам матери, и Мария Терезия больше не решалась склонять его к новому браку, тем более что будущее династии к тому времени уже было обеспечено в браке его младшего брата Леопольда Тосканского, который оказался, по саркастическому выражению одного из современников, «неутомимым народонаселителем». Иосиф продолжал и в этом подражать своему идеалу Фридриху II и до конца жизни избегал постоянного присутствия и влияния женщины. Это, однако, не означало, что он не имел любовных похождений или пренебрегал обществом дам. Он все более отдалялся от придворного общества и от императорской семьи и предпочитал проводить вечера в кругу членов так называемых «группировок», кружков просвещенных интеллектуалов, которые собирались в салонах дам из высшего аристократического общества. Лучше всего Иосиф чувствовал себя в кружке «Пяти княгинь», к которому принадлежала, принцесса Элеонора Лихтенштейнская из семьи Эттипген. Есть основания полагать, что его попытки к сближению с ней остались без взаимности, по в ее письмах, адресованных сестре Леопольдине Кауниц, до нас дошла меткая характеристика этого представителя Габсбургов. Можно предположить, что тяжелые удары судьбы, многократно настигавшие наследника престола в течение столь короткого времени, глубоко изменили его личность и превратили в того «слугу государства», который уже в своем первом политическом меморандуме 1761 года написал знаменательную фразу: «Все принадлежит государству…»
Тем большее значение приобрели для него напряженные отношения с матерью, которая, бесспорно будучи главой семьи, и в этом качестве, и в качестве государыни занимала все мысли Иосифа после внезапной смерти императора Франца I, последовавшей 18 августа 1765 года в Инсбруке.
Мать и сын теперь стояли перед необходимостью править совместно. Ситуация изменилась в том смысле, что до сих пор Иосиф, хоть и принимал активное участие в заседаниях Государственного совета и был в курсе всех проблем австрийской политики, на деле ограничивался в основном составлением памятных записок, которые свидетельствуют о его образованности, но порой весьма далеки от реальности и представляют для историка интерес лишь потому, что позволяют судить о его политическом мышлении. В памятных записках 1761, 1763, 1765 и 1767/68 годов, предназначенных только для Марии Терезии, он, с привязкой к конкретным ситуациям тех лет и на фоне более или менее явной критики Терезианских методов правления, развивал собственную программу «despotisme liе» (1763 год) «просвещенного абсолютизма»: он подчеркивал необходимость единства монархии, противопоставляя ее историческому разнообразию входящих в нее стран и их составных частей, необходимость содержания большой армии, что единственно позволило бы удержать все габсбургские владения по состоянию на 1648 год, а значит — необходимость кардинальной реформы налогов и финансов, что, в свою очередь, невозможно без радикального урезания привилегий дворянства, без глубоких изменений административной системы и бюрократии, и прежде всего в Венгрии. Если сравнить эти документы, и прежде всего «Reveries politiques» (политические грезы) (1763 год), с соответствующими разделами «Политического завещания» его соперника, Фридриха Великого (1752 год), то можно обнаружить немало общего, но и различия, характеризующие двух главных представителей политической системы Германии той эпохи. Иосиф, планируя реформы, стремился радикально подавить аристократию в странах габсбургской монархии, Фридрих же, напротив, считал дворянство основой государства и стремился его законсервировать. Что касается их стремления к «aggrandissement», внешней экспансии, то здесь различия между ними не носили принципиального характера — Фридрих выглядит лишь несколько более воинственным, чем его контрагент.