Весной 1860 года Энгельс получил телеграмму от братьев: «Отец тяжело болен».

Въезд в Пруссию был ему запрещен. Пока добивались разрешения, отец умер. Энгельс выехал на похороны.

Эти годы отец изредка навещал его, останавливался в манчестерской квартире, снятой для представительства. Делами сына он был доволен. О сыне говорили как об удачливом коммерсанте.

Готфрид Эрмен на вопрос о Фридрихе отвечал сухо:

– Был бы плох – погнал бы.

И все же отец знал, что сын живет иным, но в разговорах они этого старались не касаться.

В Бармене жили братья. Каждый рассчитывал на свою долю.

– Мы вообще удивляемся, что ты надеешься на проценты с фабрики в Энгельскирхене. Ты не имеешь к ней отношения, раз живешь в Манчестере, – услышал он в первый же день.

Чтобы не огорчать мать спорами, Энгельс согласился.

В этот раз ему постоянно попадались навстречу бывшие соученики. Старший Гребер был пастором нижнебарменской церкви, сам приходил в отцовский дом. Он полысел и выцвел. А когда Энгельс поговорил с ним минут пять, то с удивлением призадумался, неужели они были близки в юные годы: неужели этому зануде он доверял свои мысли, открытия и сомнения?

По новому контракту за Энгельсом остался пай в десять тысяч фунтов, повышалась доля участия в прибылях. Через несколько лет он стал третьим компаньоном фирмы. Но по-прежнему, как говорилось в контракте, он был обязан «отдавать фирме все свободное время и внимание и пунктуально выполнять все законные указания Готфрида Эрмена, правильно и аккуратно вести бухгалтерскую приходно-расходную отчетность и баланс, учитывать заключаемые сделки и вести деловые переговоры».

В 1857 году Энгельс почувствовал, что промышленный спад начался.

– Теперь, если верить вашим предсказаниям, политическая жизнь оживится, – сказал при встрече на улице Руге. – Но я не уверен, что нынешнему поколению понадобимся мы.

Жизнь оживлялась. Энгельс особенно надеялся на гражданскую войну в Америке. Она должна была подтолкнуть дремлющую Европу, так же как и в прошлом веке.

Младшая дочь Маркса, все ее звали любовно Тусси, родилась вскоре после смерти другого любимого ребенка – Эдгара, сейчас она была уверена, что президент Линкольн не сможет победить без ее советов. Она писала ему длинные письма. Маркс делал вид, что относит письма на почту.

В Германии вновь чувствовалось рабочее движение, оно чувствовалось и во Франции, и здесь, в Англии.

28 сентября 1864 года в зале святого Мартина собрались английские и французские рабочие. Они попросили Маркса прислать оратора от немецких товарищей. Маркс рекомендовал Эккариуса. Сам он тоже присутствовал на трибуне. Зал был забит.

На этом собрании родилось Международное товарищество рабочих. Потом его стали называть Первым Интернационалом. Во временный совет от Германии вошли Маркс и Эккариус.

Марксу поручили написать Учредительный манифест.

«С нетерпением жду Манифеста к рабочим», – писал Энгельс.

Сам он в эти месяцы радовался и грустил. Радовался оттого, что сбывались их с Марксом предсказания: в результате кризиса рабочее политическое движение набирало силу. Грустил – ему, компаньону фирмы, было нельзя публично выступать в Товариществе.

Учредительный манифест, как и прежний, Коммунистический, заканчивался призывом:

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Лиззи, сестра Мери, уже давно была Энгельсу родным человеком.

Так же как и Мери, Лиззи работала на ирландское освободительное движение.

После смерти Мери они вместе переживали горе, и домик на окраине по-прежнему оставался для Энгельса единственным прибежищем в городе.

Постепенно Лиззи становилась все ближе и дороже Энгельсу.

Настал день, когда он назвал ее своей женой.

Энгельс рвался из душного Манчестера на свободу, но в то же время боялся – ведь тогда никто не поможет Марксу. А ему надо обязательно кончить «Капитал».

Две дочери Маркса стали уже невестами, трат стало больше. Небольшое наследство Маркс получил от их общего друга, Лупуса. Вильгельм Вольф скончался после нескольких дней мучительных болей. Но когда друзья вскрыли его завещание, то удивились. В последние годы он жил так скромно, что скопил около тысячи фунтов. Эти деньги он передавал Марксу.

– Теперь, когда ты можешь не отвлекаться на газетные заработки, я прошу тебя об одном: быстрее кончай «Капитал»! – в который раз убеждал Энгельс.

Прошло четыре месяца…