Это была поистине великая книга!
Написанная ярким, точным языком, она производила переворот в понимании всемирной истории.
Здесь были и математические формулы и научные доказательства, опровергнуть которые не смог бы ни один ученый, потому что они были выведены из законов природы общественных и экономических отношений. И сами законы эти тоже были открыты автором «Капитала».
Буржуазное общество исследовалось в «Капитале» так глубоко и всесторонне, что книга эта была одновременно и энциклопедией этого строя и величественной научной поэмой, доказывающей историческую неизбежность крушения капитализма.
Маркс соединил все звенья своего учения: и материалистическое понимание истории, и открытие законов политической экономии, и учение о социалистической революции, о всемирно-исторической роли пролетариата.
14 сентября 1867 года рабочий издательства Отто Майснера в Гамбурге положил на широкий стол первые экземпляры добротно переплетенной книги: «Капитал. Критика политической экономии».
Книгу развезли по магазинам. В первый месяц она расходилась едва-едва.
Заговор молчания продолжался.
«Молчание о моей книге нервирует меня. Я не получаю никаких сведений, – волновался Маркс. – Однако, остается делать то, что делают русские, – ждать. Терпение – это основа русской дипломатии и успехов. Но наш брат, который живет лишь один раз, может околеть, не дождавшись».
Получив такое письмо, Энгельс решил действовать.
Он написал десятка полтора рецензий и разослал их во все популярные газеты.
Одну рецензию он писал от имени ученого-экономиста, другую – от лица обывателя; третья была как бы написана коммерсантом-практиком. И в каждой рецензии, приноравливаясь к языку вымышленного автора, он излагал главную суть великих открытий, сделанных Марксом.
Рецензии свое дело сделали. Как-то раз он случайно открыл берлинскую газету и увидел большую статью о новой книге доктора Маркса. Статья была уважительная, написал ее известный профессор.
Скоро рецензии, отзывы, высказывания пошли лавиной.
Даже Арнольд Руге, друг молодости и многолетний враг, признал победу Маркса.
Книга «составляет эпоху и бросает блестящий, порой ослепляющий след на развитие и гибель, на родовые муки и страшные дни страданий различных исторических эпох, – писал он. – Маркс обладает широкой ученостью и блестящим диалектическим талантом. Книга превышает горизонт многих людей и газетных писак, но она, совершенно несомненно, проникнет в общее сознание и, несмотря на свои широкие задания или даже именно благодаря им, будет иметь могущественное влияние».
Готфрид Эрмен решил освободиться от своего компаньона. Срок контракта с Энгельсом истекал через год, но Эрмен предложил уйти немедленно.
– Естественно, что кроме своего пая вы получите компенсацию за выход из моего дела, – говорил он, надеясь, что Энгельс сразу схватится за это предложение.
И Энгельс, действительно, чуть было не схватился. Но ведь семью Маркса надо было поддерживать и дальше.
– Вы подписываете обязательство о том, что не заводите здесь самостоятельного дела и не вступаете в компаньоны с конкурирующими фирмами… – развивал свою мысль Эрмен.
– Это уже ограничение моей свободы, – Энгельс притворялся недовольным, – так просто это не делается, мне надо подумать, и вы сами понимаете, что такое ограничение должно быть хорошо компенсировано.
Ради этой компенсации Энгельс решил продержаться еще год.
Как раз в те дни Марксу исполнилось пятьдесят лет.
«Как бы там ни было, поздравляю с полувековым юбилеем, от которого, впрочем, и меня отделяет лишь небольшой промежуток времени. Какими же юными энтузиастами были мы, однако, 25 лет тому назад, когда мы воображали, что к этому времени мы уже давно будем гильотинированы», – написал Энгельс в Лондон.
Дженни, Лаура и маленькая Элеонора любили приезжать в Манчестер в гости к Энгельсу. Энгельс знал их секреты, писал каждой отдельные письма.
Когда двадцатипятилетний креол, родившийся на Кубе, Поль Лафарг сделал Лауре предложение, Маркс сказал:
– Теперь ты стал женихом Лауры и тебе надо познакомиться с Энгельсом.
Лаура и Лафарг сразу после выхода «Капитала» написали о нем во французских газетах. Они перевели на французский «Манифест Коммунистической партии», статьи Маркса и Энгельса. Лафарги жили в Бордо и работали во французских секциях Интернационала.
Особенно часто приезжала к Энгельсу Тусси, Элеонора. Она любила гулять с рыжим сеттером Энгельса. И в письмах к ней сеттер всегда отпечатывал свою лапу. Энгельс руководил ее чтением, и вместе они прочитали много старинных книг.
В июне 1869 года Энгельс вывесил специальный календарь и зачеркивал в нем каждый день. В конце месяца был нарисован смеющийся пляшущий человечек.
Вечером тридцатого июня Тусси и Лиззи накрывали на стол, а Энгельс дописывал очередную страницу в будущую книгу об истории Ирландии.
Лиззи сообщила по секрету, что несколько недель назад у них в доме прятался ирландский революционер, который пытался отбить своих товарищей, перевозимых на казнь.
– Только Фреду ни слова, он рассердится, если узнает, что я выдаю тайну.
Энгельс как раз закончил писать.
– О чем это вы тут шепчетесь, мисс Тусси? – спросил он.
Лиззи растерялась, но Тусси сразу нашлась:
– Мы боимся, Генерал, а вдруг вы передумаете завтра?
– Ни за что в жизни! Даже если Эрмен захочет подарить мне всю фирму. С проклятой коммерцией покончено!
Утром Элеонора услышала громкое пение.
– В последний раз! В последний раз! В последний раз! – распевал Энгельс на разные мотивы, надевая сапоги.
– Вы меня пораньше встречайте и не забудьте охладить шампанское! – крикнул он уже из-за ворот.
Несколько раз Лиззи выходила посмотреть на луг, который был перед воротами, но Энгельс пока не возвращался.
Наконец когда они вышли вместе с Тусси, то сразу увидели его на другой стороне луга.
– Счастливая ты, Тусси, как вместе с тобой вышла, так и Фред появился, – проговорила Лиззи.
Энгельс шел, размахивая тростью и слегка пританцовывая.
– Генерал, вы не передумали? – крикнула Тусси.
– Я свободный человек, ура! – ответил им Энгельс издалека.
Бывший полковник, бывший член тайного революционного общества «Земля и воля» и бывший друг политического преступника Чернышевского, отбывавшего каторгу в Сибири, Петр Лаврович Лавров – автор знаменитых статей по педагогике, философии и автор противоправительственных стихов в «Колоколе» Герцена три унылых года проживал в забытом богом уездном городишке Кадникове.
Городок стоял среди северных лесов и болот Вологодской области на речушке Кадьме, и единственный шум создавали в нем лишь ветер, коровы, петухи да три церкви, перезванивавшиеся колоколами в положенный час.
В Петербурге у него были блестящие лекции перед публикой, выступления в защиту студентов. Все это оборвалось четвертого апреля 1866 года с выстрелом Каракозова в царя Александра Второго, выходившего после прогулки из Летнего сада.
Петр Лаврович вместе с сотнями вольно думающих российских людей был арестован, судим военным судом и сослан в глушь.
От прохожих гуляк в Кадникове на ночь окна закрывали ставнями. Сквозь узкие щели из кабинета Петра Лавровича на темную улицу выбивался свет – хозяин работал постоянно, и к январю 1870 года его большой труд «Исторические письма» был почти закончен.
И каждый день он мечтал о побеге. План побега был наконец составлен. Петра Лавровича ждал в Париже Герцен, чтобы немедленно ввести в круг заграничных партий. Оставалось дотянуть до первого зимнего снега.
Но первый снег выпал, за ним – второй, а потом и сугробы намело под окнами, а Петр Лаврович оставался в Вологодской глуши. Скоро пришло известие: зятя, который хотел организовать побег, и самого арестовали, засадили в Петропавловскую крепость, где со дня на день он мог скончаться от чахотки.