«Кто такие эти «лалланкары», и почему их терпят?»

Освиг сплюнул на траву: «О них не любят упоминать. Тем не менее, их невозможно игнорировать. Иногда отпрыск чрезмерно любвеобильных родителей становится юнцом, убежденным в том, что свет сошелся клином на его несравненной персоне. Он бредит наяву и вечно отлынивает, он ищет любой возможности побаловаться с девочками, не прилагая ни малейших усилий для того, чтобы следовать по рыцарскому пути. Никто не вмешивается, однако. Мы — рыцари, каждый из нас — хозяин своей судьбы! У такого самовлюбленного юнца нет настоящих друзей, но он проводит время в компании таких же отщепенцев, как он. Они мнят себя галантными сорвиголовами, унаследовавшими право срывать сладчайшие плоды древа жизни! Их излюбленное развлечение — перехватить партию кейзика; согласно предписаниям «рыцарского пути», добыча становится их имуществом. Каждый лалланкар объявляет себя владельцем баллона с кейзиком — а больше ему и не понадобится до скончания века.

Лалланкары собираются где-нибудь в общеизвестном месте — например, в Сточном лагере — и обменивают кейзик на товары и услуги. То, что остается после обмена, распределяется практически по жребию, причем даже такая случайная раздача кому попало лучше, чем никакая. Обеспечив себя таким образом, лалланкар занимается исключительно своими делами. Он украшает тримбель алыми атласными подушками и обмывает вумпа цветочной водой. Он набивает кладовую деликатесами, флягами ежевичного вина и редкостными сластями, приготовленными пищевым синтезатором. Он опоясывается голубым кушаком и отправляется на поиски отборных хорошеньких девушек, каковых он приглашает к себе в тримбель. Он усаживает девушку на подушку и наливает душистое зеленое вино в изящный стаканчик из резного бамбука. Через некоторое время он устраивает ей пиршество из диковинных яств, и так проходит вечер. Перед заходом солнца он демонстрирует ей кувшин с кейзиком и спрашивает, не может ли он принести ей в дар этот кувшин в знак своего пылкого расположения. Девушка принимает дар, радостно и благодарно. Тем временем вумп бредет по степи под меркнущим небом.

Вот таким образом. А в других местах ковроплеты выскребают из горшков последние остатки шмира. По всей степи, у каждого пресноводного пруда, на каждой прибрежной отмели, на каждом холме, где вумпы пасутся вокруг кочевого лагеря, ковроплеты поют одну и ту же песню — песню, полную скорби».

Немного помолчав, Монкриф спросил: «Разве нельзя как-нибудь изменить существующую систему, чтобы регулярно снабжать кейзиком несчастных, чьи горшки опустели?»

Освиг не проявил сочувствия: «Тридцать два баллона кейзика позволяют приготовить требуемое количество шмира, не больше и не меньше. Такова основа упорядоченного распределения кейзика».

«Ага! — воскликнул шарлатан; глаза его загорелись энтузиазмом. — Я нашел решение упомянутой вами проблемы!»

Освиг терпеливо вздохнул: «Очень хорошо! Будьте добры, разъясните сущность своей блестящей идеи».

«С удовольствием! Достаточно поставлять в Какс в два раза больше ковров, чем сейчас, а из Какса будут поставлять в два раза больше кейзика. Кейзик нужно разгружать в месте, надежно защищенном от лалланкаров — таково важнейшее условие. После этого кейзик будет распределяться с благородной щедростью, и песни ковроплетов повеселеют».

Монкриф отступил на шаг, с улыбкой ожидая аплодисментов.

«Поразительное предложение! — признал начальник космопорта. — Особенно с учетом его подразумеваемых предпосылок».

«Даже так? — улыбка сползла с лица Монкрифа, он приподнял бровь. — Почему вы так думаете?»

«Ваш план подразумевает, что рыцари степей — одичавшие болваны, — ответил Освиг. — И только совет инопланетного благодетеля может спасти их цивилизацию от неминуемой гибели».

«Хм! — Монкриф прокашлялся. — Должен признаться, от меня ускользает смысл ваших замечаний».

Освиг невозмутимо продолжал: «Ваши рекомендации неприменимы по нескольким причинам. Прежде всего, избыток посредственных ковров приведет к насыщению рынка и падению цен. Во-вторых, в связи с удвоением поставок кейзика потребуется удвоить объем других ингредиентов шмира, сбор которых связан с большими затратами труда и времени. В третьих, даже теперь многие призывают ограничить импорт кейзика десятью баллонами. В четвертых… но я уже, наверное, привел достаточные доводы. Короче говоря, ваша идея неосуществима».

Монкриф отвесил чопорный поклон: «В дальнейших разъяснениях нет необходимости. А теперь прошу меня извинить: неотложные дела требуют моего внимания». Развернувшись, шарлатан решительно направился к трапу «Гликки»; к тому времени разгрузка трюма уже закончилась.

Начальник космопорта повернулся к Малуфу: «Не могу ли я поинтересоваться, каков ваш следующий пункт назначения?»

«Мы везем товары в Какс».

«В таком случае — если вас это интересует — я мог бы предложить дополнительную партию груза для «Мономарха» в Каксе».

«Разумеется, это меня интересует».

«Мы хотели бы отправить четырнадцать ковров. Они закатаны в рулоны примерно двухметровой длины. В данный момент они находятся на складе в Торквальских Низинах. Я мог бы организовать их доставку в космопорт фургоном, но это заняло бы примерно две недели. Существует гораздо лучший способ.

Докерль прибудет сюда через три-четыре дня. Его сопровождает мой помощник, Зитцельман. Как только Докерль увезет баллоны с кейзиком, вы могли бы перелететь на «Гликке» в Торквальские Низины, где можно будет быстро перегрузить ковры в трюм. Стоимость перевозки будет оплачена предварительно по стандартным расценкам — в размере ста семидесяти пяти сольдо».

Малуф задумался: «Любопытно было бы знать, сколько вам платят за каждый ковер?»

Освиг с подозрением покосился на капитана, но ответил без колебаний: «Изготовляются ковры нескольких различных категорий. За ковер экспортного качества дают порядка трехсот сольдо. Время от времени мы нуждаемся в дополнительном специализированном оборудовании — например, в новом пищевом синтезаторе. В таких случаях мы поставляем дополнительный ковер, покрывающий стоимость такого заказа».

«И вы продаете ковры только «Мономарху»?»

«Таков порядок вещей, установившийся с незапамятных времен».

3

Вернувшись в салон «Гликки», капитан Малуф сообщил команде об изменении расписания: «Мы задержимся в Палактусе на несколько дней, пока начальник космопорта Освиг не передаст баллоны местному перевозчику. После этого мы перелетим в Торквальские Низины, чтобы загрузить ковры, отправляемые в Какс. Считайте, что у вас трехдневный отпуск!»

Монкриф шлепнул ладонью по столу и поднялся на ноги: «Очень своевременная задержка! Но у труппы Проныры Монкрифа никакого отпуска не будет! Я подготовил несколько новых номеров и надеюсь предложить их вниманию публики в Каксе. Они отличаются от нашей обычной программы, и нам следует тщательно подготовиться, так как в Каксе, насколько мне известно, преобладают своеобразные вкусы».

Шарлатан указал на пачку бумаг, лежавшую на столе: «Вот мои заметки. Предлагаю просмотреть их сейчас же. Возможно, мы еще успеем провести сегодня первую репетицию. Соберемся где-нибудь в сторонке — например, вокруг дивана в углу салона».

Монкриф направился к дивану. Пританцовывая на ходу, Фрук, Плук и Снук последовали за ним. Амазонки-клуты продолжали молчаливо сидеть, сардонически наблюдая за происходящим. Обменявшись несколькими ворчливыми фразами, однако, они тоже встали и присоединились к танцовщицам. Три девушки, как всегда неотразимые и скромные, опустились на софу; клуты презрительно прислонились к стене.

Монкриф разложил бумаги на столике перед диваном: «Вас может порадовать то обстоятельство, что в Каксе мы будем выступать в «Треванионе» — исключительно просторном и вместительном театре.

«Треванион» популярен не только среди обывателей-бленков, но и в кругах местной элиты. Люди приходят туда расслабиться и развлечься, публика часто шумит. Если представление ей нравится, исполнителей вознаграждают; если зрители скучают или раздражены, исполнителям немедленно дают об этом знать — и даже в этом случае актеры должны вести себя любезно! В «Треванионе» всем нам предстоит приобрести любопытный опыт. Так что возьмемся за работу.